Только ты

Это были самые лучшие два лета в его жизни, и он хочет, чтобы я снова прилетела в Париж.

Арно продолжает улыбаться, когда локоть Стаса случайно соскакивает со стола, а кулак падает на стол, задевая тарелку. Та с шумом опрокидывается на пол, разбиваясь.

– Осторожнее, Стаська! – тут же с беспокойством замечает мачеха. – Что у тебя с лицом? Впрочем, потом поговорим. А сейчас, сынок, ты не мог бы быть поприветливее с гостем. Все же Арно – друг Насти, а значит, и нашего дома. И убери осколки, будь так добр, раз уж ты у меня такой неповоротливый.

– Я помогу!

Я вскакиваю из-за стола, чтобы поскорее забыть неловкую ситуацию и помочь убрать остатки тарелки. Приседаю на корточки рядом со Стасом, не подумав, как обожжет кожу его близкое тепло и случайное соприкосновение плечами. Мне стоит большого труда не отреагировать на горячие пальцы, тут же обхватившие запястье, и не откликнуться на тихое прозвище, неожиданной лаской коснувшееся слуха, прежде чем вернуться к обеду.

– Поприветливее? – обращается Стас к матери, возвращаясь за стол.

– И надолго ты к нам пожаловал, гость? – интересуется у Арно на английском, скорее оскалив рот, чем по-настоящему улыбаясь, и не думая скрывать своего скверного настроения. И Арно не был бы собой, если бы подал вид, что его, возможно, задели обидные слова.

– Надолго? Нет. Всего лишь на уикенд, – отвечает спокойно и приветливо. Разве что излишне демонстративно и нежно поднимает мою ладонь и подносит к губам. – Увы, слишком много работы в Париже.

– Он тебя ревнует, детка, точно говорю! Я в этом разбираюсь! – уже позже в моей комнате восклицает Бонне, довольным котом развалившись на кровати, когда мы заканчиваем обед и уходим, чтобы побыть наедине и поболтать. – Он тебе точно не родной?

– Нет, сводный. Не выдумывай! Мы с ним пять лет не виделись. А до этого всего лишь месяц были знакомы.

– Ну и что? Я серьезно, Стейси. Это нормально! Он мужик, я мужик, он уверен, что я к тебе заливаю.

– Размечтался, – я улыбаюсь, продолжая удивляться присутствию друга в доме.

– Чисто теоретически! Вот и родителям моим ты понравилась. Опять же, я красив, умен, а танцую, как сам бог…

Я запускаю в наглую морду подушкой, и француз смеется."

"– Он обо мне не знал, я правильно понял? – озвучивает догадку.

– Нет. Он мало что знает о моей жизни во Франции.

– Ни о чем не знает?

– Нет.