Точка Бифуркации IX (СИ)

Княжне два раза предлагать не пришлось, и она тут же молча последовала за мной.

Коридор остался позади, как и её братья. Голову одолевали всякие вопросы и сомнения. Я до конца сам не понимал, почему вообще вмешался в проблемы Светлицкой, но поступить иначе точно не мог. Впрочем, настроение у меня было отличное — не часто выпадает такой удачный случай щёлкнуть по носу светлым, а это, между тем, занятие крайне приятное.

* * *После завершения учебного дня я быстро собрал свои вещи и направился в сторону выхода, чтобы поскорее вернуться домой — было решено лишний раз не светить своими фантастическими перемещениями перед глазами общественности, стараясь для начала уединиться, прежде чем отдать демонам приказ меня вытаскивать.

Сегодняшний день, к моему удивлению, снова не обошелся без приключений, и, признаться, я был немного рад, что в итоге всё обошлось без серьёзных последствий. Пускай они, эти последствия, перенесутся на какую-нибудь другую дату. И на первый взгляд казалось, что судьба услышала меня, но это была лишь иллюзия.

Уже ближе к выходу из аудитории я вдруг услышал за спиной быстрые шаги. Предчувствуя нехорошее, я, на мгновение прикрыв глаза, повернулся через плечо и уже ожидаемо увидел перед собой Викторию.

Княжна за прошедшие пару часов выглядеть лучше не стала. Она была вновь бледна, словно минуту назад пережила нечто невообразимо тяжёлое. Девушка застыла напротив, уставившись глазами в пол, а её бледность стала сменяться краснотой.

Было очевидно, что она хочет что-то сказать, но, судя по всему, слова застряли у княжны в горле.

— Алексей… — начала, кусая губы, Светлицкая.

С трудом произнесённое имя звучало так, будто она впервые обращалась ко мне напрямую. Что, впрочем, действительно было правдой. К слову, раньше Виктория старалась даже не смотреть в мою сторону, но сегодняшний день, по всей видимости, многое резко поменял.

Княжна замерла на месте, переминаясь с ноги на ногу, а её взгляд то опускался, то поднимался ко мне, явно в поисках нужных слов.

— Я… я не могу вернуться домой, — наконец выдавила Светлицкая. Её голос был тихим, почти неслышным, но в этих словах читалось такое безысходное отчаяние, что казалось, ещё немного — и княжна разревётся как ребёнок.