Темная адептка. Учеба по привычке

Она растекалась по стенкам, разбивалась на фрагменты и снова собиралась в единое целое. Тьма была его голодом, его жаждой, она взывала, требовала, направляла…

Это существо следовало остановить.

Безмолвная команда, прозвучавшая в сознании, вернула меня в реальность. Дар Тьмы пробудился окончательно, распечатав родовую память. Моя мать была охотницей из клана ночных фурий. Она выслеживала и уничтожала порождения Бездны, и сейчас мои инстинкты требовали, чтобы и я исполнила свой долг. Это была не моя клятва, не моя война, но пробуждённая кровь не позволяла остаться в стороне.

Гадство!

Я чувствовала себя такой беспомощной, утратившей всяческий контроль. Иллюзионисты загораются как спички, нет ничего проще, чем уговорить их на самую бредовую авантюру, но этот зов был иным. Он приказывал бороться с пробудившейся Тьмой, подчинить её своей воле и уничтожить того, кто поддался соблазнам жестокой богини.

Найти и уничтожить. Прямо сейчас.

Воздух со свистом вырывался из лёгких, которые горели так, как если бы я очень долго задерживала дыхание.

– Дыши, иллюзион, или мне придётся сделать тебе искусственное дыхание.

Протестующе замотала головой, пытаясь выровнять это самое дыхание:

– Пожиратель. Совсем рядом.

– Выслеживает жертву? – Сухой тон боевика подействовал отрезвляюще. Элмар понимал, что со мной происходит.

– Рядом. В лесу. Там ещё домик бревенчатый с покрытой мхом крышей.

– Усадьба Зелия-лесовика.

Джереми! Вот уж точно кого не ожидала увидеть, так это его.

Блондин медленно подошёл ко мне, осмотрел, хмыкнул, а потом прикрыл глаза, и по моему телу заструилось очищающее заклинание. Подсохшая грязь испарилась с белья и тела, кожу слегка покалывало, будто я только что принимала горячую ванну.

– Одевайся. У нас мало времени. – Он бросил мне одежду, в которой я с удивлением опознала собственную униформу.

– Эти зачем притащились? – хмуро поинтересовался Элмар.

«Эти» оказались Икаром и Войским. Парни увязались за Джереми, когда он зашёл за моей формой, а теперь таращились так, словно видели меня впервые.

Вот Тьма!

Неужели я стала страшнее, чем обычно? Я с остервенением потёрла глаза, они больше не пекли, наоборот, зрение сделалось чётким. Несмотря на опустившиеся сумерки, я видела как днём.