Тени белых ночей

Глеба и остальных ведьмаков из Чарограда сразу записали в передовой отряд. Их задачей было вытаскивать чародеев, попавших в плен к магам, желательно вытаскивать вместе с магом, так как в этом случает можно было сделать обратную привязку и убрать последствия артефакта подчинения.

Несколько вылазок прошло очень удачно. Удалось спасти несколько ведьмаков и одну девушку-чародейку, которая после того, как её «отвязали» от мага, попросила разрешения убить своего мучителя.

Как ни уговаривал её и окружающих маг, стоя на коленях, кричал, взывал к цивилизованности, все остальные отвернулись, пока ведьма в какой-то иступлённой ярости наносила ему удары шокером и кричала:

— Ну давай, ещё немножко покричи, ты же так любишь, когда другие кричат! Любишь, когда больно? Давай!

Потом она схватила пистолет и выстрелила несколько раз в мага, и, когда тело мага перестало дёргаться, к девушке подошли и попытались её успокоить, то она улыбнулась и совершенно спокойным голосом сказала:

— Не переживайте, теперь со мной всё в порядке.

Никто не стал спрашивать, что там было, пока девушка была в плену, но все поняли, что всё было очень плохо.

Глеб был поражён, увидев, насколько жуткой оказалась ситуация. Пока он был в Чарограде всё там ему виделось по-другому, но здесь, здесь шла настоящая война.

Чародеи убивали магов, маги либо подчиняли, либо тоже убивали чародеев и это было настолько дико, что сразу сложно было это принять.

Отряд Глеба, который уже выбился в командиры, прославился своей удачливостью. Столько успешных вылазок за завесу, как у отряда Глеба, не было ни у кого.

Сегодня тоже ожидалась большая операция, выяснили, что в доме некоего Эраста Крестовского содержат около десяти чародеев и чародеек и, пока они не подчинены, есть шанс их освободить быстро.

В день операции Глеб проснулся рано, под боком у него было крепкое девичье тело. Он вспомнил, что вчера к нему пришла девчонка, капитан другого отряда. Настя. Она ничего не просила, просто вошла, по-военному быстро разделась и залезла к нему в койку под одеяло.

Молча, ничего не говоря. Глеб, у которого уже давно не было женщины, ощутив под рукой упругие ягодицы, сразу закаменел, член, и так каждое утро, повергавшийся бесконечному самоудовлетворению, буквально «заныл» в предвкушении нормальной разрядки.

Первый раз получился жёстким, потому что Глеб понял, начни он сейчас ласкать и кончит быстро и сразу. Поэтому рукой осторожно погладил внизу живота, пальцем обвёл клитор, прошёлся по половым губам.