Таня Гроттер и Золотая Пиявка

Она сняла с пальца кольцо Феофила Гроттера и опасливо приблизилась к шкатулке. Дотрагиваться до неё во второй раз ей хотелось ещё меньше, чем пробовать двумя мокрыми пальцами, сколько вольт в розетке.

– Шкатулка, я не темная. Я... я сама не знаю, какая я. Но темной мне ужасно не хочется быть! – сбивчиво сказала она.

Уверенная, что Башня вновь отправится в плавание, оглашаемое криками чаек, Таня зажмурилась, протянула руку и неожиданно ощутила пальцами теплую деревянную поверхность.

Крышка шкатулки откинулась.

– Эге, да это всего лишь Золотая Пиявка! Вон и присоска у нее. А я-то думал! – разочарованно воскликнул поручик Ржевский, уже ухитрившийся запустить в шкатулку глазенапа.

– Фи, Пиявка! Как это прозаично! – поморщилась Недолеченная Дама. Видно было, что только что она разочаровалась в Древнире и во всем человечестве.

Пока Таня размышляла, что в Золотой Пиявке могло так встревожить Сарданапала, поручик Ржевский прислушался. Он подлетел к стене и просунул голову сквозь каменную кладку.

– Ужас! Чтоб император вновь назвал меня на параде разгильдяем! – воскликнул он.

– Ты что? – не поняла Таня.

– Сюда бежит Поклеп! Я так почему-то и думал, что он сунет куда-нибудь оповещающее заклинание! – воскликнул он и торопливо улетучился, спасаясь от неминуемого дрыгуса.

Недолеченная Дама тоже заспешила.

– Ой, Тань, ты знаешь, я замочила в слезах свои носовые платки и теперь боюсь, что они совсем размокнут. Ты не возражаешь, если я отлучусь ненадолго? Да, кстати, если тоже будешь убегать, не забудь свой магический перстень. А то мало ли кому он попадется на глаза, – посоветовала она, исчезая в глубокой щели между камнями.

«Предатели! Бросили меня здесь!» – подумала Таня и бестолково заметалась по каморке. Где-то рядом, за стеной, Поклеп уже спешил к бойнице.

Не размышляя, зачем она это делает, Таня надела перстень, схватила Золотую Пиявку и, захлопнув шкатулку, шагнула на карниз. Суровый завуч Тибидохса был где-то совсем близко: девочка уже слышала его пыхтение. Прижимаясь спиной к стене, она быстро скользнула в противоположную сторону. Пустота, начинавшаяся всего в полуметре перед ней, манила.