Таня Гроттер и Золотая Пиявка

Он и одного-то еле-еле дотащит... Тань, давай я полечу вместо тебя?

– А ты знаешь, где искать Золотую Пиявку?

– Не-а. Я её даже от дождевого червяка не отличу.

– Вот тебе и ответ! Пока, Ягунчик!

Таня забралась на пылесос и взяла в руки трубу. Прежде ей всего пару раз приходилось летать на пылесосах. Воспоминания были не из приятных. Вот и сейчас девочка вновь ощутила себя верхом на ведре да ещё с помелом в руках.

Ягун торопливо проверил талисманы и завел пылесос. Двигатель зачихал. Из трубы полетела русалочья чешуя.

– Все нормально. Вроде долетит, – без особой уверенности сказал Ягун.

– Тогда я не разобьюсь. Вроде, – передразнила Таня, подходя к краю стены и выглядывая вниз. «Ну и высота! Костей не соберешь! Хотя чего их собирать? Я же их не коллекционирую», – подумала она.

– Тань, послушай!.. – снова подал голос Ягун.

– Чего тебе?

– Ну... Просто ради интереса. В той твоей реальности я был какой? Лучше, чем сейчас? Таня задумалась.

– Как тебе сказать? В той реальности ты часто бывал противным, Самовлюбленным таким типчиком, нагловатым, но добрым и отходчивым.

Ягун фыркнул.

– Давно мне так не хамили! Просто обложили с головы до ног: «добрым, отходчивым!» Ты ещё скажи, что я умный! Ладно, брысь отсюда, малютка Гроттер! И попытайся окончательно не раскокать мой пылесосик. Хоть трубу оставь на память!

Ванька протянул Тане свое магическое кольцо."

"– Держи! Пригодится при посадке! – сказал он. Голос у него дрогнул.

– Пилотус камикадзис!

Труба ходуном заходила у неё в руках. Пылесос стремительно сорвался с места. Таня пронеслась между башнями Тибидохса и оглянулась. Баб-Ягун и Ванька махали ей вслед.

– Ни пуха ни пера! Или как там у вас? Пуха и пера? – крикнула Таня.

– Ну вот, она опять ругается! Целый день сегодня ругается, я зверею! А раньше такая примерная была! – сказал Ваньке Ягун.

Внук Ягге ожидал одобрения, но Валялкин не ответил. Он смотрел на Таню.

Малютка Гроттер вцепилась в трубу, уворачиваясь от навеса над подъемным мостом. Когда она вновь повернулась, Ягуна уже было не различить. Лишь желтая майка Ваньки мелькнула на миг яркой запятой. Потом пропала и она.