Таня Гроттер и Золотая Пиявка

Бывают минуты, которые определяют все. Эта была именно такой.

– Кто научил – тот научил. Ты-то Чуме не скажешь? Нет? – спросила Таня. Баб-Ягун побагровел.

– Я скажу? Как ты могла такое подумать? Я же твой недруг! И потом, разве не с тобой мы выпустили из клетки жертвенных голубей! – воскликнул он.

Таня благодарно посмотрела на Ягуна. Ей почудилось, что с души у неё упали точно такие же мешки с кирпичом, как те, от которых она только что освободила конька.

– Прости, Ягун. Я сама не знаю, что на меня нашло.

– Забудь об этом! Не бери в голову! Но как ты Поклепа искрой шарахнула! Я глазам своим не поверил. Недаром этой белой магии так все боятся! – успокаиваясь, с восхищением повторил Баб-Ягун.

Заметив на лестнице слетевший с Поклепа плащ, Таня подняла его, решив, что он может ещё пригодиться, Неожиданно снизу донесся вопль – кошмарный, злобный вопль. Похоже, Поклеп только что завершил свой экстремальный спуск и теперь спешил наверх в поисках, кого поблагодарить за незабываемый маршрут.

Таня поняла, что им не уйти, Поклеп приближался слишком быстро. Девочка вскинула руку с кольцом, собираясь крикнуть «Искрис фронтис», но тут Конек-горбунок заржал и нетерпеливо ударил копытцем.

– Смотри! Он приглашает, чтобы мы на него сели! – шепнул Баб-Ягун.

Внук Ягге запыхался. Он сталкивал вниз мешки, решив поиграть с завучем в интересную народную игру «убеги от кирпича!». Взбешенный Поклеп решал проблему просто: испепелял катящиеся сверху камни раскаленным взглядом.

– Я уже на коньке! – крикнула Таня, отрывая Ягуна от его увлекательного занятия.

Она забралась на горбунка и крепко ухватила его за длинные уши. Ягун запрыгнул сзади. И откуда только у конька взялись силы! Выбивая копытцами искры, он помчался по каменным ступеням.

– Я с-с-сей-ч-ч-час шы-ш-шы-ле-е-пнусь! – Ягун сидел на крупе конька, поэтому и тряски ему перепадало побольше.

Если он пока удерживался, то лишь потому, что клещом вцепился Тане в пояс.