Тайный враг для попаданки

Советую не отказываться, – продолжил он.

“Запрещенная половина”. Это он так толерантно назвал кровь черных фениксов?

Его слова меня задели.

– А если все же откажусь? – спросила с вызовом.

– Тогда вылетишь из академии.

– Ректор сказал, что не вылечу. Он обещал обо мне позаботиться.

Айзен прищурился.

– А что он еще обещал? – спросил с ревнивыми нотками.

Я поджала губы.

– Тебе какая разница? Все вопросы моего обучения я буду решать лично с ним.

Мои щеки пылали. Я понимала, что стою красная как рак. И что мой ответ совершенно не нравится наследному принцу.

Но какое мне дело до того, что ему там не нравится?

Пусть займется своими невестами!

***

Айзен молча сверлил меня взглядом. Смотрел так, будто я ему что-то должна, и это меня раздражало.

Но еще больше раздражало мое собственное желание смотреть на него.

Мы так и стояли друг против друга, не в силах отвести глаз. А между нами ширилась пауза. Ни он, ни я не говорили ни слова.

Внезапно Айзен шагнул ко мне. Знакомый жар окутал меня, а в зеркалах наши ауры моментально сплелись.

– Значит, придется и мне с ним поговорить, – начал принц, цедя слова через зубы. – Ты не сможешь оставаться в Академии, если тебя не допустят к практике.

– Ты обо мне беспокоишься? – фыркнула я, отступая.

И услышала в ответ совсем не то, что ожидала услышать:

– Кто ты такая, чтобы я о тебе беспокоился?

Наверное, у меня вытянулось лицо. А Айзен продолжил:

– Ты помощница одной из моих невест.

Нет, ну он издевается? Я сердито уперла руки в бока.

– Во-первых, что-то не припомню в нашем договоре пункта про защиту Эльзы. Кажется, я должна только стучать на нее! А во-вторых, я уже просила освободить меня от этой сомнительной чести – быть помощницей.

На лице принца отразилась настоящая злость:

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? Речь идет не о твоих желаниях, а о жизни! Тебя выбрала магия.

– А я здесь при чем?

– При том, что магия избрала тебя как защитницу и наперсницу матери моих детей! Ты та, от кого зависят мой брак и наследники!

Я слушала его и понимала, что Айзен врет. Точнее, все, что он говорит – чистая правда. Но не в отношении меня.