Так обладает ужасное чудовище...

Сидя на полу в спальне своей сестры, я с упоением слушала ее впечатления. Будто бы сама туда переносилась. Радовалась за Абель. Каждый раз возвращаясь из небольшого путешествия, она выглядела обновленной и счастливой.

Абель жила полной жизнью. Я не все одобряла из того, что она делала. Например, то, что сестра начала курить. Конечно, не часто, но примерно одну пачку в неделю. Еще по выходным она стала ходить в ночные клубы, а когда она утром возвращалась, от нее исходил запах алкоголя. Но, тем не менее, в этом выказывалось то, что она делала именно то, что хотела.

Наши жизни действительно отличались. Интересами и наличием, или отсутствием запретов."

"Но все же Абель была моим самым близким человеком. Не только сестрой, но и единственной подругой. В те дни, когда у нее не получалось встретиться с друзьями и она оставалась дома, мы вместе смотрели фильмы, могли часами разговаривать, или по ночам пробираться на кухню и в полной темноте есть всякие вкусности. Тихо смеяться и, несмотря на то, что еда в холодильнике была полностью доступна и уж тем более не запрещена, я вот такие наши ночные набеги на кухню, воспринимала, как небольшую авантюру.

Я никогда и ни за что не чувствовала в ней негатива по отношению ко мне. И уж тем более желания убить.

Поэтому слова Жреца стали для меня, тем, что казалось не просто полнейшим нонсенсом, но и вызывало злость по отношению к Джейкобу. Как он мог нечто такое говорить про мою семью? Про мою сестру?

- Вы уверены, что не ошиблись? Может, вы просто что-то не так поняли?

- Я уверен во всем, что говорю, но сейчас тебе проще считать, что это не так.

- Только моя сестра, или родители тоже?..

- Только сестра.

- Когда вы узнали?

- Когда возвращался из тюрьмы. Решил заехать к твоим родителям и узнать, как они. Случай с твоей сестрой – мое упущение. Мне стоило лучше проверять твое окружение. Тем более, я знал, что твоя сестра тебя терпеть не может.

- У меня с Абель прекрасные отношения.

- Да. Конечно, - я по голосу слышала, что Жрец усмехнулся.

Меня передернуло от этих слов. Для меня так же была запрещена всякая вредная еда, но как всякий ребенок, я ее любила. Конечно, не на столько, чтобы идти через запрет и покупать себе что-нибудь такое.