Так целует ужасное чудовище...

Чтобы, чуть что, можно было показать меня на людях, а потом закрыть где-нибудь, чтобы я не мешалась.

Но нечто такое меня не устраивало. Для меня подобное выглядело, как плевок в сторону моего рода – семьи Доми и унижения моих родителей, которых я считала великими людьми. Да, простыми и небогатыми, но добрыми и любящими.

Именно поэтому я с самого детства каждую свободную минуту сидела в сети и изучала Джереона. Бизнес его семьи, конкурентов, врагов. Все, что было в открытом доступе и даже слухи. Повзрослев, по возможности старалась копать глубже.

Делала все, чтобы не стать дурочкой, которой будут крутить, как захочется.

И Джереона я изначально рассматривала, как врага. Нет, вредить ему не собиралась. По жизни нам обоим не повезло с этим браком, но раз мы оказались в таком положении, я желала стать сильной, достойной женой. Поддержкой Лемана, а не обузой, или чем-то мешающим.

Вот только, поскольку я предполагала, что изначально наши отношения не заладятся, что подтвердила наша первая встреча, понимала, что нельзя рассматривать его, как друга.

У меня не было розовых очков и я не надеялась на великую любовь. Я желала достойного отношения к себе и в ответ дала бы такое отношение Джереону.

Но, опять-таки, с самого детства понимала, что ничего так просто не будет. Мне предстояло войти в высшее общество, в котором доброта считается за слабость и, можно сказать, что мне следовало сразиться с моим будущим мужем.

Поэтому я с самого детства боролась сама с собой, чтобы, когда вырасту, меня не сожрал ужасный монстр.

Судьба сложилась совершенно иначе, но после всего этого, меня трудно чем-либо удивить.

И сейчас, видя перед собой другое, ужасное чудовище – Дагласа Тейлора, его не боялась.

Он являлся бурей, а я, наоборот, входила в состояние тихой воды.

Наконец-то разорвать наш брак.

- Вам нравится кофе? – спросила, смотря на то, как Даглас сделал еще несколько глотков.

- Да, - Тейлор поднял на меня взгляд. – Сегодня вечером я угощаю тебя.

- Это лишнее, - я пожала плечами. Почему-то последние слова Дагласа прозвучали крайне неоднозначно, но я предпочла считать, что мне лишь показалось.