Сын маминои подруги (СИ)

Одно лишь касание кончиком языка — и все.

Это был самый оглушительный оргазм в ее жизни. Уля даже не подозревала, что бывает так — что она не контролирует свое тело.

Оно живет какой-то своей жизнью, содрогаясь. И, кажется, бедра никогда не перестанут дрожать.

Перестали. Когда на них легли ладони Захара и развели еще шире. А потом…

Потом Уле показалось, что ее бы подбросило — если бы не

Захар сверху. В глазах реально потемнело. «Вторая серия!» — тожественно уведомила три бокала шампанского.

— Тихо-тихо, маленькая, куда ты так торопишься! — дополнил их Захар, вжимая Ульяну в постель.

В этом сериале оказалось три серии. По завершении последней свет в Улином зрительном зале погас окончательно.

Три бокала шампанского угомонились и умолкли. И вместо них начало подниматься что-то другое. Зрение восстанавливалось постепенно. Все остальные органы чувств тоже включались неспешно.

По шее сзади скользнул воздух от вздоха Захара. Его рука легла на ее бедро и погладила. К ягодицам сзади прижался горячий и влажный мужской пах. И, после всхлипов, стонов и звуков шлепков бедер о бедра, в комнате, наконец, раздался голос.

Мужской, чуть хриплый и очень довольный.

— Ну, вот и зачем ты меня столько мариновала?

Мариновала. Ты что, подберезовик, что ли?! Или подосиновик?!

Гриб-захаровик!

Уля вдруг неожиданно всхлипнула. Тебе только это от меня надо?! Вместо всхлипа получился звук, больше похожий на бульканье.

Она почувствовала, как за ее спиной шевельнулся Захар. На ее плечо легла его рука.

— Уля, что случилось?.. Я тебя… я тебя обидел?! Чем?!

Уля молчала. А потом шмыгнула носом. Рука Захар на ее плече сжалась сильнее.

— Уля?!

Нет, так дальше невозможно. Им надо расставить все точки над какой-то там буквой. Потому что думать о том, что все исчерпывается вот этим вот, безусловно, прекрасным — три оргазма подряд, черт возьми, это, конечно, прекрасно! — так вот, если это все, что тебе от меня надо, Захар Мелехов, то иди ты со своими оргазмами — и моими тоже, да — знаешь куда?!

И я не знаю.

Уля еще раз шмыгнула носом — уже сердито и на себя. И резко села.

— Постель — не место для серьезных разговоров. Если ты хочешь поговорить — давай оденемся. И поговорим.