Сын маминои подруги (СИ)

Она устроилась на сиденье снегохода — настоял Захар, чтобы ноги не морозила на снегу, а сам он стоял напротив, в своем объемном черно-желтом костюме и унтах — унтах, подумать только — в одной руке пластиковая кружка с чаем, в другой — бутерброд — и рассказывал что-то. Про поля. Про системы снегозадержания.

Про лес. Про породы деревьев. Про птиц, которые здесь водятся.

Ульяна пила чай, еда бутерброд и… и пока ни о чем не думала.

Думать она будет после. Пока она могла только наслаждаться. И немного удивляться.

— Ну как, поехали дальше? Можем еще немного покататься, а потом надо назад.

— Сколько?! — ахнула Ульяна.

Она вдруг осознала, что совершенно не представляет, где они находятся. Ей почему-то казалось, что они все это время катались кругами по полям вокруг поселка. Захар тряхнул кружкой, выплескивая последние капли чая, сунул посуду в сумку, а потом повернул запястье, что-то потыкал на часах.

— Даже тридцать два — судя по навигатору.

Тридцать два километра.

Как можно бояться, когда рядом Захар? Но вот что-то такое другое внутри ворочается… Ей вспомнилась собственная реакция, когда Захар в бане прижал ее за шею к лавке и сказал: «Не хватит».

А вот сейчас — снова. Вот это чувство, что рядом есть человек, на которого можно переложить всю ответственность за происходящее и просто спрятаться за его широкую спину.

Север, сука, это твои проделки?! Но желание снова обнять Захара, прижаться, удостовериться, что он тут, рядом, что он ее потом посадит на снегоход и увезет туда, в тепло, что он точно знает, что делать — было новым. И очень сильным. Черт, ей все мозги выдуло на этой прогулке. И вместо умных мыслей из тьмы веков выползли древние инстинкты.

Сопротивляться им Ульяна не могла. Поэтому шагнула и снова обняла. И снова уткнулась в так и не застегнутый ворот крутки, где была горячая и вкусно пахнущая шея. И с почти обморочным восторгом почувствовала, как он ее снова обнимает. Его губы у виска.

— Все в порядке?

Это не «в порядке» называется, это про что-то другое. Но Ульяна лишь вздохнула и все же ответила:

— Мне… мне так хорошо никогда не было. Спасибо, Захар.

— Ночью отблагодаришь.