Сын маминои подруги (СИ)

Но не было Ватаева, который звонил Ульяне. И не было Самсонова.

— Что случилось? — выпалила Ульяна.

Балашов кивнул на стул перед большим столом для совещаний.

— Беда у нас случилось, Ульяна Романовна. Был обыск с силовиками, выемка документов, — он тяжело осел в свое большое кожаное кресло. — Захара увезли. Юрия тоже.

— Куда увезли? — вмиг онемевшими губами проговорила Ульяна.

— Захара арестовали. Юрия — скорая.

Ульяна медленно опустилась на стул — не потому, что ей предложили сесть. А потому, что куда-то исчезли ноги.

Что тут вообще произошло?!

Ульяна закрыла глаза и заставила себя медленно досчитать до десяти. Ей срочно нужно начать думать и преставать задавать себе эти панические вопросы.

Она открыла глаза, и в это же время открылась дверь и в кабинет стремительно вошел Ватаев.

— Он едет, — коротко проинформировал Ватаев. Потом обратил внимание на Ульяну. — А, хорошо, что вы здесь. Теперь на вас вся надежда, раз с Юрой такое случилось, — он повернулся к Милане.

Стоящая у окна бледная Милана Балашова кивнула.

— Да. Он в реанимации. Инфаркт. Состояние тяжелое, врачи делают все возможное.

Ватаев прошел к столу и опустился на соседний с Ульяной стул.

Уперся лбом в сжатый кулак и на какое-то мгновение замер. А потом проговорил глухо:

— Я ведь был уверен. Он ведь дал мне слово. Дочерью поклялся… — от удара тяжелого кулака начбеза по столу звякнула крышка на хрустальном графине.

— Ты уверен, что это он? — негромко спросил Артур. Он из всех собравшихся выглядел самым спокойным. Точнее, самым собранным и владеющим собой.

— Это не уверенность, Артур, это знание. Я уже позвонил кому надо. За всем этим маски-шоу стоят люди Антона Балашова. — Что-то от окна прошипела Милана, а Марат продолжил: — Он сейчас сам приедет. И будет предъявлять нам условия капитуляции.

— Что нам инкриминируют? — внезапно словно со стороны услышала Ульяна свой голос.

— Мошенничество в особо крупном размер, уклонение от уплаты налогов. Что-то еще, — медленно проговорил Артур Балашов.