Сын маминои подруги (СИ)

— Тебе, правда, нравится?

— Это очень… очень красиво.

И очень дорого. Но Ульяна не стала этого говорить вслух.

— Примерь, а? — Захар снова протянул ей коробочку с серьгами. — Это я не рискну сам на тебя надеть. Там очень… — он потер себя за мочку уха. — Давай сама, а? Пожалуйста.

Уля как раз примеряла перед зеркалом в прихожей серьги, когда позвонил курьер с едой. И пока Захар принимал заказ, Уля не могла перестать любоваться собой. Серьги ей необыкновенно шли, делая лицо каким-то… каким-то более статусным, что ли.

Господи, что за чушь лезет в голову женщине, если ей дарят золотые украшения стоимостью примерно в два ее месячных заработка. Или больше? Да какая разница! Но все же она есть. И такой подарок что-то значит. Но что именно — подумать у нее пока не получалось.

Потому что был поздний и от этого какой-то невероятно вкусный ужин. А после, когда Захар нежно и неторопливо любил ее, на Ульяне были только подаренные им серьги и цепочка.

Так прошла суббота — еда, секс, разговоры. Захар рассказывал кучу смешных историй, что произошли с ним за время, пока они не виделись.

А утром в воскресенье их разбудил звонок телефона. Это смартфон Захара заливался имперским маршем из «Звездных войн». Вслед ему раздался стон Захара, а потом его недовольный голос.

— Балашов, рабство отменили несколько сотен лет назад. Тебе не сообщили? — пауза. — Иди ты к черту. Да, я приехал, но приехал не к тебе. Это мое дело, к кому я приехал. Сегодня воскресенье! — Захар издал еще один стон. — Ладно, я понял, заеду. По Светику соскучился. И малой жука привез. Зачем, живого, в спичечном коробке.

Уля слушала этот разговор, постепенно просыпаясь. Мысли текли так, как им вздумается. Это для Ульяны Артур Балашов — босс. А для Захара — друг детства, с которым он позволяет себе разговаривать так, как ему вздумается. И называет жену босса — Светик.

— Вот же скотина, — проворчал Захар, прижимаясь к Уле сзади. Потерся чуточку колючей щекой о плечо, прижался губами к шее.