Сыч – птица ночная

И вот мы уже пасем торговца смертью Попцова: хотим по старой дружбе поиметь от него высокопрофессиональную экипировку для предстоящей диверсионно-разведывательной деятельности и заодно кое-что узнать.

А теперь отвечу на те самые злоботрепещущие и живо-дневные вопросы, которые наверняка загорелись в глазах читателя, ранее имевшего неосторожность свести со мной близкое знакомство на страницах двух предыдущих книг.

Первый. А какого это рожна полковник удрал от всех благ цивилизации, глобальной информационной сети, которую он создал за время функционирования антикоридорной команды, и так далее и тому подобное? Почему не попросил помощи у столичной «крыши», зачем залез в глушь несусветную, подальше от глаз людских?

Второй вопрос.

Я что, Финист — Ясный Сокол, что при моем появлении полковник вдруг решил все бросить и заняться прежней деятельностью? Год сидел себе преспокойно, свиней считал, водку у осетинов отбирал, а тут вдруг вскочил и помчался сломя голову организовывать какую-то авантюру?

Отвечаю.

Пустырь на фоне горящих домов помните? Израненные соратники обрабатывают чем придется друг друга и на перекладных убираются прочь из города. Ко врачу, заметьте, не обращаются, в гостинице не останавливаются, вообще никоим образом не проявляют признаков жизни…

Тут все просто. Полковник мгновенно просчитал все варианты и пришел к выводу, что благословенная столичная «крыша» сдала его. С потрохами. Не мог Зелимхан своими средствами выйти на нашу базу. Ни при каких обстоятельствах.

Полковник уже бывал в аналогичной ситуации и вторично на те же самые грабли с железной ручкой наступать не пожелал. Он решил умереть для всех — вместе с командой. А потому заточился добровольно на хуторе. На ху… На ху… На хуторе они жили. И ба… И ба… И бабочек ловили. И… И так далее."

"По поводу Финиста — Ясна Сокола прошу чрезмерно не обольщаться. Я просто притащил полковнику кучу архиполезнейшей информации, которую он моментально обработал и пустил в дело. Быстренько состряпал план оперативных мероприятий и в качестве отправного момента избрал старого знакомого Попцова.

Попцов мог дать нам экипировку, через него же полковник надеялся выйти на

Зелимхана. Только теперь господин Ахсалтаков интересен нам был не просто как должник стоимостью в два миллиона долларов. Тут, видите ли, возникли нюансы. Я появился. А меня считали мертвым. Заблуждались. А кого тащили горцы на веревках на свой высокий обрывистый берег — черт его знает.