Сыч – птица ночная

Водитель не правильно рулил, упали они.

— Насмерть? — уточнил я.

— Водитель и еще один, который с ними ехал, — насмерть, — Ахмед неопределенно пожал плечами. — А сын Зелимхана… Он в Ростове, в больнице лежит. Не знаю, может, умер, может, живой. Но когда его туда увозили, никак не мог делать.

— Как это? — заинтересовался я. — Что значит «никак не мог делать»?

— Лежит, смотрит на небо, — пояснил бородач заплетающимся языком — он уже и на чеченском был не в состоянии ясно объясняться, захмелел.

— Наверно, это кома, — предположил я. — В какой больнице и как давно он лежит?

— Две недели уже, — Ахмед напрягся, пытаясь вспомнить. — В какой больнице — не знаю. Говорили — частная больница, очень хорошая, самая крутая. Ва! Вспомнил — там рядом рынок есть. Октябрьский называется. Аюб говорил. Да — на днях Зелимхан туда собрался ехать. Он уже третий раз туда едет — проведать.

— Ну, спасибо, — рассеянно поблагодарил я, еще не решив толком, как можно воспользоваться данной информашкой, — в настоящий момент меня более всего занимало событие, которое произойдет в последующие несколько минут. — Больше, пожалуй, мне от тебя ничего не надо. Так… Встань и надень штаны.

Ахмед встал, покачнувшись — выпитые в два приема пол-литра здорово ударили ему в голову, — натянул штаны и уставился на меня, пытаясь сосредоточиться.

— А теперь я развяжу тебя. — Я достал десантный нож, отнятый у часового во дворе. — Протяни руки вперед. Только не балуйся — иначе искромсаю всего, как морковку для заправки.

— Дай мне автомат, — неожиданно попросил Ахмед, когда я разрезал веревку, — затуманенные глаза его при этом озарились каким-то нездоровым проблеском. — С одним магазином. Дай! Воину хорошо умереть с оружием в руках — тогда вообще будет нормально.

— Может, тебе еще застрелиться для комплекта? — недовольно буркнул я, на всякий случай отступая назад и направляя на пленника свой «ПБ». — Не дури, Ахмед, — договорились же…

— Я не буду в тебя стрелять! — клятвенно пообещал пленник. — Воину хорошо с оружием умирать! Дай автомат, а я тебе секрет скажу. Клянусь матерью — очень хороший секрет!

— Что за секрет? — недоверчиво спросил я.