Сверхсекретный объект

К концу 96-го года военную прокуратуру буквально захлестнула волна уголовных дел, заведенных по фактам преступлений, совершаемых военнослужащими федеральных войск на территории Чечни. На фоне убийств, грабежей и изнасилований, которые приходилось расследовать следователям военной прокуратуры, приписываемые капитану Осокину мародерство и невыполнение приказа отнюдь не выглядели опасными преступлениями, как охарактеризовал их подполковник Федоров. Во время зачисток сел и проведения боевых операций военно-служащие федеральных войск повсеместно забирали и присваивали себе деньги и ценности, найденные у погибших чеченцев.

Случаи же невыполнения приказов и даже открытого неповиновения командирам среди солдат и офицеров встречались еще чаще, поэтому пример капитана Осокина отнюдь не стал для них исключением. Правда, к выдвинутым против Осокина обвинениям прибавилось еще одно – драка с причинением телесных повреждений двум офицерам своего подразделения. Но уже во время рассмотрения уголовного дела подразделение, в котором служил Осокин, было переброшено в другой район Чечни, что крайне затруднило для следователя получение свидетельских показаний от сослуживцев Осокина. К тому же непрекращающиеся вооруженные столкновения федеральных сил с отрядами боевиков регулярно прибавляли работы военной прокуратуре. И в конце концов следователь, который вел дело Осокина, так и не собрав доказательств, необходимых для составления обоснованного обвинительного заключения, вынес постановление о прекращении уголовного дела в связи с недостаточностью улик.

– Считай, что тебе повезло, – сказал следователь Осокину на прощание."

"Но бывший спецназовец Главного разведуправления Генерального штаба вовсе так не думал. На основании рапорта, поданного командованию подполковником Федоровым, капитан Осокин был лишен офицерского звания и уволен из рядов Вооруженных сил. Но главную горечь Осокина составляла потеря четверти миллиона долларов, захваченной им во время своего последнего разведывательного рейда.

Всякий раз вспоминая о своем задержании патрулем ОМОНа, Осокин жалел лишь об одном – о том, что не расстрелял остановивших его омоновцев вместе с их командиром. «Это надо было сделать сразу, до того, как они полезли в вещмешок и нашли там баксы, – рассуждал он, восстанавливая в памяти подробности своего ареста. – Автомат висел у меня на плече, а они, все четверо, стояли передо мной в одну линию. Я мог бы срезать их одной очередью.