Сверхсекретный объект

Придерживая собаку за длинный брезентовый поводок, проводник бодро шагал за ней. «Выведет на улицу, и все! Дальше след оборвется», – обреченно сказал себе следователь. Однако, добежав уже до самого выезда, собака вдруг остановилась и, подняв голову, начала жадно втягивать ноздрями воздух.

– Ищи, Вельда, ищи, – подбодрил ее проводник.

И та действительно вдруг резко сорвалась с места и бросилась к расположенным напротив выезда со двора трем железным гаражам. Собака подбежала к крайнему из них и, злобно рыча, начала царапать гаражные ворота.

Сваренный кое-как из отдельных листов железа гараж выглядел старым и заброшенным. То же самое можно было сказать и о его навесном замке. Следователь потрогал замок рукой, и тот от легкого прикосновения неожиданно открылся, причем в этот момент из замка вывалился обломок какой-то щепки.

– Дела, – озадаченно пробормотал следователь.

Когда Горобец аккуратно упаковал снятый с ворот замок в один из своих полиэтиленовых пакетов, Ромашкин осторожно потянул на себя створки гаражных ворот. Медленно и со скрежетом проржавевших петель створки все-таки распахнулись, и все увидели сложенные в ряд у противоположной стены тела еще четырех человек.

– Не фига ж себе! – не сдержавшись, воскликнул молодой кинолог.

– Да, Витя, повезло тебе, – удрученно вздохнул эксперт, отводя взгляд от обнаруженных в гараже трупов.

Ромашкин ничего не ответил на замечание Горобца, настолько тоскливо у него было на душе. Он уже не сомневался, что и человека, труп которого оказался в мусорном баке, и этих четверых в гараже убили профессионалы. Данные же милицейской статистики, поступающие из всех без исключения областей и регионов России, упорно продолжали свидетельствовать, что большинство убийств, совершаемых профессиональными киллерами, остаются нераскрытыми.

Главное разведуправление Генерального штаба,

Хорошевское шоссе, Москва

10.15

Это был тот редкий случай, когда удача не радует, а, наоборот, огорчает. Настолько ужасным казалось подполковнику Федорову собственное предположение, что он с огромным облегчением воспринял бы известие о собственной ошибке.