Сто оттенков страсти

— Пока позавтракать, — произнес, улыбаясь, Рома, а я старалась делать вид, что не замечаю голого торса, от вида которого я ощутимо сглотнула и почувствовала сильную боль в горле.

А еще эта легкая небритость… он сейчас такой домашний. Хочется прижаться к нему и потереться о колючие щеки носом.

— Рома, я могу помочь тебе готовить еду. — Алмазов потерялся на секунду, а я довольно заулыбалась, не во всем же ему быть идеальным.

— Лиза, мы доверим тебе более важное занятие, подожди минутку, — вытащив из сумки футболку, он быстро натянул ее на себя.

В этот момент я поймала себя на мысли, что со стороны мы выглядим, как настоящая семья.

— Передай Кате градусник, — обратился Рома к малышке, — пусть мерит температуру. А ты садись рядом и выбирай из этого огромного меню все, что ты хочешь.

— А фруктовый лед можно? — сощурив хитро глаза, спросила племяшка.

— Можно все, кроме мороженого.

— Я могу встать и сварить кашу, — говорить было больно, поэтому я старалась произносить короткие фразы.

— Катя, не порть праздник! Кашу я и так каждый день ем, а иногда и два раза в день. — после этого аргумента я перестала возражать.

— Фиалка, полоскать голо, — протянул Рома мне одну из коробок…

До обеда я устала от всех лечебных процедур. Лиза с удовольствием пила сладкий сироп для укрепления иммунитета, а мне достались самые горькие и противные лекарства, единственное, что я с радостью принимала — рассасывающиеся таблетки.

— Своди Лизу в парк, ты же ей вчера обещал, — сказала Алмазу, когда остались на кухне одни, племяшка смотрела мультик в спальне.

— Тогда я не знал, что ты заболеешь, планировал, что пойдем вместе.

— Не сидеть же ей из-за меня целый день в квартире. Тем более завтра ее нужно отвезти в детский дом, — последнее предложение я произнесла чуть не плача.

— Не хочу оставлять тебя одну. — после этих слов в области солнечного сплетения я почувствовала какую-то легкость. Это прозвучало так интимно, словно нас связывает что-то большее, чем фиктивный брак.

— Я почти всю жизнь одна. За эти несколько часов со мной точно ничего не случится, — продолжала я настаивать.