Сто оттенков страсти

Неужели эта девица надеется меня обмануть и заставить работать на нее бесплатно? Вряд ли! Кто-то за всем этим стоит…"

"Хотелось выяснить, кто же мать «моей» дочери, сколько ребенку лет и почему она в детдоме, но показывать свой интерес не стоило. Может, эта девица на чем-нибудь проколется, и я спокойно выставлю ее за дверь, не испытывая мук совести.

— Ты мне поклянешься на конституции, что говоришь правду? — серьезно задал стебный вопрос.

— Штаны при этом снимать надо? — глядя мне прямо в глаза, серьезно спросила она.

— Что? — не понял я вопрос.

— Ну, не знаю, вдруг тебе еще захочется при этом полюбоваться на мой голый зад. Издеваться, так по полной. Вам, богатеям, все с рук сходит, — ее фиалкового цвета глаза смотрели на меня в этот момент с ненавистью.

— Любоваться там нечем, поверь. Тебя год, как минимум, откармливать надо, чтобы на кости мясо нарастить. — теперь в глазах девицы вспыхнула злость. Ее реакция мне понравилась.

— Я сюда пришла не обсуждать недостатки моей фигуры, а обсудить будущее твоей дочери! Если ты не поможешь мне забрать Лизу из детдома, я отправлюсь к твоей жене и все ей расскажу, — перешла эта попрошайка к угрозам.

— Не смею задерживать, — засмеялся, расслабляясь в кресле. Напряжение, сковавшее затылок стало отступать. — Пошла вон отсюда! — грозно, но тихо произнес я.

— Хорошо, — спокойно ответила девчонка, поднялась на ноги, быстро скрутила волосы в узел и нацепила кепку. — Думаю, твоя жена обрадуется, узнав, что любовница, из-за которой чуть не распался ваш брак семь лет назад, подарила тебе дочь, о которой так долго мечтала Мария Евгеньевна, — открыв дверь, она обернулась.

Вот значит, кого напоминала мне эта пигалица. Похожи! Только у этой цвет глаз более насыщенный, яркий…

— Стой! — заорал так, что Инга у себя на стуле подпрыгнула, а эта даже бровью не повела. — Закрой дверь!

— Ты «пожалуйста» забыл добавить, — и не думая слушаться, она стояла у распахнутой двери и испытывала мое терпение.

Соскочив с кресла, преодолел в два шага расстояние и захлопнул створку. От раздавшегося возле ее уха грохота девица поморщилась, но в уголках губ угадывалась довольная улыбка.

«Радуется, что смогла вывести из себя?!»

— Сядь обратно, — бросил, не глядя на нее. — Фамилия? — спросил, подходя к столу.

— Чья?

— Любовницы!

— Никитина.

Я уже знал, чью фамилию сейчас услышу, но все равно меня внутренне передернуло, внешне я старался этого не показать.