Сотник

Там, по большому счету, больше жил сам Андрей с женой в окружении самых верных и преданных людей. Ну и основные склады стояли.

Правильное же размещение казаков под присмотром позволило им сразу окунуться в жизнь вотчины. Да послушать кто что о хозяине говорит. И к своему удивлению они не услышали ничего похабного. Даже явного недовольства, в том числе и от тех людей, которых выпороли совсем недавно.

– Так за дело, – пожимая плечами, сказывали они.

– Не обидно?

– Обидно. Но сам виноват.

Это их немало озадачило.

Посему и сошлись все эти восемь казаков чуть в стороне в круг, чтобы обсудить. Точнее созвал их старший.

– Как вам черт? – без тени улыбки поинтересовался Василий.

– Брешут попы, – уверенно ответил ему Иван – тот молодой парень с кольцом в ухе. – Как есть брешут. Какой же он черт? Что наседка над людишками квохчет.

– Как же брешут? – удивился Мелентий. – Собор же порешал…

– А что тебе тот собор? – перебил его Никита. – Али по доброй воле? Палками согнали, вот и сказали попы, что требовалось.

– Верно Никита сказывает, – согласился Михайло. – Все у них кверху сракой. Если это черт, то отчего они, богобоязненные, так со своих единоверцев три шкуры дерут? Все вы слышали про Михайло Шейтаноглу[35]. Тварь первейшая. Однако в уважении среди попов в Царьграде ходит. И никто даже пасти против него не разевает.

– И то верно, – кивнул Богдан. – Тварь. Вот уж кто черт так черт.

– Да и награду за голову Сулеймашка не зря положил. – заметил Яшка.

– А может попы те и вовсе веру свою сменяли? – почесав затылок, спросил Савва. – Ну так, для вида крестятся, а потом черта под хвост целуют?

– Типун тебе на язык! – воскликнул Мелентий.

– А что типун? Брешут и не чешутся! – набычился Савва. – Отчего так?

– Так что братцы? – усмехнулся Иван. – Наш черт что ли выходит?

– Если и черт, то наш, – веско произнес Василий.

Произнес он и повернулся, желая было уже отправиться к Андрею. Но тот уже недалеко сидел. На лавочке. И с любопытством за ним наблюдал, вполне добродушно и с улыбкой. А вокруг него стояло дежурное отделение в броне, да при оружии.

Василий на секунду замер. Хмыкнул. И продолжил свое движение.

– И верно черт! – хохотнул Иван, хлопнул себя по бедрам.

Остальные тоже заулыбались.