Сотник

– Интересно… – пробурчал себе под нос Андрей и направился в помещение, которое было оборудовано под учебный класс.

Ну как помещение? Землянка.

Со свободными помещениями имелись сложности. Вот и возвели на территории между старой крепостью и окружающей ее новой стеной, еще одну небольшую землянку.

По большому счету сия землянка была единственной постройкой на в вотчине, имеющей очень периодическую и довольно незначительную загрузку. Но выбора не было. Так как очень уж специфическое местечко и использовать ее для чего-то еще Андрей не считал правильным, продолжая потихоньку оснащать и оборудовать.

Например, кроме большой доски, он там уже поставил три парты, изготовленных группой плотника Ильи. Пытаясь подражать тем образцам, которые он неоднократно видел. Понятно, не современным партам XXI века. Они ему еще со школы категорически не нравились. Дурацкие маленькие столики, малопригодные для занятий. Нет. Он ориентировался на что-то в духе двухместной парты Эрисмана с некоторыми более поздними доработками[32].

Поначалу он хотел ставить одноместный его вариант, но передумал. По ряду соображений.

С одной стороны, двухместную изготовить было не сильно сложнее, чем одноместную. Из-за чего перегруженные плотники просто не смогли бы просто к весне изготовить даже шесть штук. И три то удалось сделать трудом.

С другой стороны, у Андрей к весне на руках имелось всего по три учебника каждого вида. Исправленных версий того самого «Букваря» и «Арифметики начальной». Больше они с Марфа просто не успели сделать.

Ему хотелось оборудовать учебный класс шкафом, для хранения инвентаря. Но, увы, Руки до этого не доходили. Поэтому и мел, и тряпки, и указка, и восковые таблички со палочками для письма, и все учебники и прочее хранилось в двух небольших сундуках в дальнем конце землянки.

Парень не жадничал, выделяя по небольшой лампе на каждую парту, плюс две штуки у доски. Из-за чего в землянке было достаточно светло во время занятий…

Андрей подошел к землянке.

Внутри слышали какие-то голоса. Тихо.

Он потянул на себя дверь и вошел в сени.

Голоса стихли.

Пахло светильным маслом. Не сильно. Так, словно кто-то их использовал.