Сотник

Так еще до рождения Христа в Индии железо пекли. Ныне то, понятно, многое устроили по уму.

– А мы отчего сие не ведаем?

– Так только очень немногие семьи кузнечные о том ведают, да и те обитают в землях магометанских. И берегут сию тайну как зеницу ока. Уже тысячу лет берегут, а до них другие стерегли.

– Откуда же ты о ней прознал?

– Ты хочешь, чтобы я тебе ответ просто придумал или соврал что-нибудь интересное? – усмехнулся парень.

Илья вяло улыбнулся, но промолчал. По нему было видно – любопытно, безумно любопытно.

Но настаивать не хочет. А сынок его возьми да ляпни:

– Неужто на сковородках адских можно болтать? Боль же. Ужас. Страх. Ни словом обмолвится, ни вздохнуть. Одна сплошная пытка. Отец Афанасий так сказывал.

– А он там был? – усмехнувшись, спросил Андрей.

– Где?

– Ну где эти сковородки стоят.

– Да откуда? Он же жив. – произнес сынок да осекся, глядя на улыбающееся лицо Андрея. – Но боль. Разве можно привыкнуть к тому, что тебя жгут раскаленным железом?

– Глупости это. К любой боли можно привыкнут, – нехотя ответил Андрей и замолчал, не желая развивать тему.

Но сын кузнеца не успокаивался…

– А что потом?

– Что потом?

– Когда к боли привыкнешь.

– Вот тебе по нежной юности тяжко было к горну подходить от жары?

– А то как же!

– А теперь?

– Да ничего.

– Вот и ответ на твой вопрос.

– Но ведь тогда получается, что горение в аду не может быть вечным мучением.

– А кто тебе сказал, что в аду это главное мучение? – нехотя ответил парень.

– Ну…

– А аду нет запертых дверей.

Но никто оттуда не уходит. Ибо совесть, нередко бессильная тут – там обладает безграничной властью. И наказание твое не в том, чтобы гореть, а в том, что ты раз за разом умираешь от страшных, обостренных мук совести за совершенные дела. Умираешь, а умереть не можешь. И деться никуда не можешь. – произнес Андрей, вспомнив очень понравившуюся ему концепцию из сериала «Люцифер».

– А как же дьявол? Разве он не борется с Господом нашим за наши души? Разве не истязает нас на потеху своей черной души?

– Господь наш Всемогущ.

А это значит, что дьявол супротив него – ничто. Иное говорить – оскорблять Всевышнего, сомневаясь в его всемогуществе. Нет, дьявол просто присматривает за адом. Считай управляющий или приказчик. Поганая работенка, на которую ее туда самого упекли в наказание за бунт. Поверь – смотреть из века в век на корчащихся в муках совести людей удовольствие отвратительное. И само по себе та еще пытка. Не забывай – он ведь ангел.