Хаски и его учитель белый кот. Том III

Казалось, пока она цепляется, пока не отпустила его, Наньгун Сы еще может вернуться к ней.

Он ведь обещал.

Перед тем как она вошла в тоннель со змеями, он совершенно точно пообещал ей…

Он же сказал: «Здесь очень темно. Я знаю, что ты этого не любишь, но ты продержись немного, а я скоро вернусь».

Слезы неудержимым потоком катились по ее лицу.

Упорно отказываясь сдаваться, она, стиснув зубы, преодолевая слабость и судороги, продолжала ползти вперед, пока не добралась до берега уже потухшего Озера Духа Дракона.

Я пришла.

А ты?

Перед глазами лишь темнота, вокруг очень холодно. Если опять нападут злые духи или ядовитые змеи, ты ведь можешь, как раньше, величественно обернуться и кинуть усмиряющий нечисть бумажный талисман?

Можешь снова сказать мне всего одну фразу: «Следуй за мной, я защищу тебя»?

— Наньгун Сы... А-Сы... — задыхаясь от слез, она зарыдала в голос, — вернись! Ты же дал слово человека чести, что в будущем будешь защищать меня! Вернись!

Но этот надрывный крик не длился долго. Сильный яд и раны наконец сломили ее, и она потеряла сознание.

Как же так, ведь на самом деле все уже налаживалось... они нашли способ сдержать неустойчивое огненное духовное ядро А-Сы, люди перестали их так сильно ненавидеть… вскоре все это должно было остаться позади.

Но снова наступила тьма, и на этот раз для нее уже никогда не наступит рассвет.

— А-Сы… — пробормотала Е Ванси и, наконец, медленно закрыла глаза.

Магия духа злого дракона была подавлена. Принеся в жертву свою кровь и плоть, Наньгун Сы укрепил почти разорванную связь. Теперь, когда его душа была заключена в кровавом пруду, вряд ли Сюй Шуанлинь смог бы разрушить родовой договор на крови.

Все было кончено.

На горе Цзяо больше не осталось ни травинки, ни дерева, которые сумел бы использовать Сюй Шуанлинь. Пусть Наньгун Сы и не обладал сверхчеловеческими способностями[224.

Все вокруг молчали, в повисшей тишине были слышны лишь слабые стоны раненых.

Когда сияние кровавого пруда начало рассеиваться, Мо Жань подошел к Чу Ваньнину. Низко опустив голову, тот сидел с закрытыми глазами. Обнимающие Наобайцзиня руки были бледными и холодными, как лед, с проступившими от напряжения бледно-голубыми венами.

— Учитель…

Чу Ваньнин ничего не ответил.