Хаски и его учитель белый кот. Том III

Какое-то время Мо Жань еще улыбался, но затем улыбка сошла с его лица и он серьезно взглянул на Владыку Демонов:

— В любом случае спасибо тебе за то, что защитили мое духовное начало[310.1].

— Я пожалел твой талант.

Мо Жань лишь покачал головой. Ему не хотелось продолжать этот разговор, поэтому он просто серьезно и искренне взглянул на этого демона черными глазами, что смогли тронуть сердца множества людей, и сказал:

— Мне очень жаль, но тем не менее я все равно хочу вернуться в мир людей.

— …

Какое-то время оба молчали.

— Нужна причина, — в конце концов жестко сказал Владыка Демонов. — Дай мне вескую причину.

— Потому что я обещал одному человеку, — ответил Мо Жань. — Я обещал, что вернусь к нему.

Куньлуньский Дворец Тасюэ.

К этому времени снегопад на божественной горе почти закончился. Пространственно-временной разлом окончательно закрылся, и смертоносный Великий Потоп из другого мира сразу же показался лишь каким-то абсурдным сном.

Занималась заря, и огромный мир под небесами постепенно наполнялся благостью и спокойствием.

— Образцовый наставник Чу!

— Образцовый наставник! Наставник!

Он услышал, что кто-то громко зовет его. Сознание медленно возвращалось.

Когда Чу Ваньнин открыл глаза, какое-то время его взгляд был совершенно пуст. Казалось, внутри его глаз медленно оседали дым и пыль двух прожитых жизней. На короткий миг ему показалось, что он вернулся на Пик Сышэн, в один из коротких зимних дней, и его разбудил послеобеденный галдеж учеников. Но потом в его сердце закралось сомнение, а не оказался ли он снова в темном и холодном Дворце Ушань и это стоящий рядом с кроватью Лю Гун вздыхает и зовет его вновь вернуться в мир людей.

"Прошло довольно много времени, прежде чем его взгляд прояснился. Когда карие глаза обрели фокус, он окинул взглядом окруживших его заклинателей. С небес на землю медленно падал снег. Затянувшаяся ночь почти испустила последний вздох, и в глубине облаков уже можно было разглядеть первые проблески зари.

Чуть прикрыв глаза, он хрипло позвал:

— Мо Жань…

Казалось, тот дорогой его сердцу мертвый юноша откликнулся на его тоску, а может, его одержимость им была так глубока, что Чу Ваньнин начал бредить… Но внезапно он заметил несколько искрящихся золотисто-алых нитей, которые, просочившись сквозь щель во Вратах Жизни и Смерти, взмыли в залившиеся румянцем небеса и умчались куда-то вдаль…

Что это?!

Чу Ваньнин резко распахнул глаза, но не из-за криков стоящих вокруг людей, а из-за этих золото-алых нитей.