Солнечное сердце (СИ)

Я с невольным уважением посмотрела на тонкий шёлк Олсандера и образующийся благодаря полам одежды глубокий треугольный вырез на груди: вот же закалённый мужчина!

— Уже позднее, когда мы с Катэлем стали во всём этом разбираться, выяснилось, что мор был не случайностью, а заезжий купец-оборотень из низших хотел выкупить у крестьянина красавицу дочь, чтобы сделать второй женой. И хотя крестьянин отказался, первая жена купца — зайчиха — остро взревновала и подсыпала отраву в пищу людей на празднике. Она хотела, чтобы сородичи соперницы помучились животом, но Мёртвый дух то ли подменил травы, то ли застлал разум отравительницы, когда она пробралась на кухню, не дав рассчитать правильную дозу.

— А доказательства? Что это нашептала Мёртвая душа? — Я с сомнением пожевала губу.

Несмотря на то что ещё час назад я видела Рёллана в обличье дракона собственными глазами, история Олсандера вызывала здоровый скепсис.

— Не веришь? — усмехнулся брюнет и склонил голову набок, вновь внимательно меня разглядывая.

Я вот ничего не понимала, но, к счастью, принц вернулся к рассказу:

— Расследование показало, что эльфийский наследник тоже умер не просто так. Его смерть была подстроена дядей, чьему сыну переходили бразды правления в случае ранней кончины Иллиариэля.

— И это тоже происки Мёртвых душ? А самостоятельно тот дядя никак не мог захотеть трон для своего сына?

Олсандер поджал губы и пробуравил меня взглядом.

— Это-то я и называю тем, что никогда не понятно точно: уже пора хвататься за родовую катану или же произошла цепочка случайностей. Волки с болот пришли в невероятных количествах. Как выяснилось позднее, в течение зимы на болота отправилось несколько десятков самоубийц. Все они топились, но тела всплывали. Волки ели трупы и размножались тогда, когда обычно еле-еле выживают.

Ну-у-у… ладно, признаю. Несколько десятков самоубийц — действительно странное явление.

— Когда массовые беспорядки, отравления и поджоги вдруг резко вспыхнули по всей большой земле, когда брат пошёл на брата, обвиняя в том, что тот отравил его жену, не защитил семью от волка или утаил еду — было уже поздно.