Соль этого лета (СИ)

Думаю, выйдет со всеми на татами. Надо его заявлять.

— Я подготовлю документы.

— Звони мне почаще. Если что-то вдруг срочное у Тарханова ключи от моей тачки. Но просто так пусть без страховки не гоняет.

Прощаемся.

В магазине покупаю творог и клубнику. Заезжаю домой, в съёмную студию, чтобы перекусить. Поливаю цветы. Звоню Любе, выясняю, как там обстановка. Пока болтаем, взбиваю омлет.

— Черт… Молока перелила.

Решаю, добавить муки и сделать блинчики. Фарширую их творогом и ягодой. Ловлю себя на мысли, что готовлю для Марата.

Съев один, остальные складываю в контейнер."

"И можно ещё конечно побыть дома. Но тревога скребет так, что мне практически больно находиться вне базы. Потому что я тоже ничего не контролирую. Представляю каково Бессо!

Снимаю любимые шорты. В таких нельзя ходить при Рустаме. Он будет беситься. Надеваю длинный льняной сарафан. С собой беру брюки.

Вызываю такси. Забираю пакеты в аптеке.

Возвращаюсь уже по темноте. Издали вижу, что у бассейна тусовка. Фонари, музыка.

Подхватив за талию, меня утягивают с дорожки в сторону. Не успеваю даже пикнуть, ладонь закрывает мой рот.

— Ччч… Привет.

— Тарханов! Напугал.

— Почему телефон выключен?

— Аа… Я симку сменила.

Номер старой как-то узнал Рустам. Не хочу…

— А написать? Позвонить, м? — с претензией.

Растерянно хлопаю глазами. Я уже и отвыкла как-то…

Забирает пакеты.

— Так, погоди… — хватаюсь за лоб. — Нам надо поговорить.

— Хреново звучит.

Хреновая ситуация у нас потому что!

Оглядываюсь.

— Пойдём, — забегаю на крылечко административного корпуса. Завожу его в кабинет. Запираю дверь.

Он смотрит мне настороженно в глаза. Так, словно стоит мне слово сказать про то, о чем собираюсь и будет бунт. Черт, как с ним договориться? Сорок градусов в этом мальчике! Поднеси спичку — вспыхнет!

— Сядь, пожалуйста, — показываю ему на кушетку.

Настраиваюсь, разбираю пакеты с ампулами. Достаю контейнер.

— Я тебе блинчики приготовила.

— Что?? — недоверчиво.

— Блинчики… — разворачиваюсь. — С творогом.

— Мне блинчики? Сама??

— Тебе!

— Мм.

Озадаченно смотрит на контейнер. Ставлю его на стол.

— Съешь, хорошо?

— Окей.

Так, не растопился блинчиками. Вс""e также насторожен. Словно мы на татами с ним, и он ожидает атаки.

Медленно подхожу. Разводит бёдра, чтобы подпустить меня ближе.

Очень сложно поцеловать его первой, внутри тысяча голосов, которые меня стыдят и обвиняют за это. Самый громкий — Рустама.