Собака, которая спасла мир

– …правительство Соединённых Штатов объявило, что резервное воинское формирование страны, Национальная Гвардия, было переведено в состояние полной боевой готовности…

– …новые случаи человеческих жертв от смертельного вируса ЭПП зарегистрированы в городе Мехико, сообщило сегодня правительство Мексики…

– …президент Батушанский агрессивно среагировал на скопление войск у границы его страны и выразил надежду, что кризис, вызванный ЭПП, не нанесёт ущерба мирному процессу, идущему между двумя нациями…

Услышав звонок в дверь, я практически спрыгиваю с дивана.

Вместо розоволицего, пышущего здоровьем мужчины с блеском в глазах и дружелюбной – даже глуповатой – улыбкой передо мной стоит пустая оболочка. Его плечи опущены, лицо странного сероватого цвета и выглядит он так, будто не спал несколько суток.

Я жутко боюсь, что он скажет что-то насчёт мистера Мэша. Может, мы с Рамзи и довольны, что улизнули от полиции, но из Сент-Вуфа всё же пропала собака, и полицейские наверняка сообщили викарию о том, что произошло прошлой ночью.

– З-здравствуйте, викарий, – говорю я, и он натянуто мне улыбается. «О нет, он знает, – думаю я. – Он расскажет папе».

За его спиной по дорожке к дому как раз подходит папа.

– Морис! – восклицает он. – Я видел, что ты идёшь. Входи. Плохи дела, а? Я очень сожалею о твоих собаках.

– Я ненадолго, Роб, – говорит викарий, и его голос слегка надламывается, то ли от утомления, то ли от эмоций, то ли от всего сразу.

Он роется в кармане и вытаскивает собачий ошейник, который роняет мне в ладони.

– Ничего страшного, – говорит он. – Он продезинфицирован. Мне не полагалось его брать, но приходится, когда чёрт гонит.

Я приподнимаю ошейник. На прицепленном к нему маленьком круглом медальоне написано «Дадли», и я стискиваю его.

– Бедный старый Дадли, – говорит викарий.

– Он… он?.. – я не в силах даже договорить, но викарий понимает.

– Он ни секундочки не мучался, – говорит он, качая головой. – А ты можешь утешиться той мыслью, что вы со своим юным приятелем скрасили последние недели его жизни.

Я киваю.

– Они все?..

Викарий сглатывает.

– Да, Джорджи. Так велела ветеринар. Риск был слишком велик. Их всех усыпили.

Я слышу, как папа ахает.

– А мистер Мэш? – спрашивает он.

«Это, – думаю я, – должна была сказать я.