Собака, которая спасла мир

Но это… – Он восхищённо качает головой, а потом указывает на ряд крошечных квадратных панелей на каждой из реек. – Ещё и на солнечной энергии. Эта штука может летать вечно. – Клем встаёт, уперев руки в бока. – Забудьте про свой Купол. Вот оно, будущее, прямо здесь!

– Теперь ты нам веришь? – спрашиваю я. – В смысле, она же гений, правда?

Он просто улыбается и отвечает:

– Возможно. Но мы не можем просто тусоваться здесь, пока она не вернётся из больницы. Если она вернётся.

Я вздыхаю. Конечно, он прав, но мы не очень-то радостны, когда покидаем Купол и бредём обратно по набережной.

Пляж по-прежнему пуст, не считая нескольких возящихся в песке детей. Вдали, на некотором расстоянии, мы видим собаку – слишком далеко, чтобы различить породу – она играет с волнами на мелководье, как любит делать мистер Мэш, и кажется такой нормальной, что я улыбаюсь.

А потом, несколько мгновений спустя, когда мы сворачиваем с набережной на улицу Рамзи, раздаётся резкий хлопок единственного выстрела.

Мы все вздрагиваем, но никто не произносит ни слова.

Глава 47

Мы минуем поворот на улицу Рамзи и молча плетёмся по дороге.

Папа звонит Клему узнать, как идут дела с авто-домом, и Клему приходится врать – мол, он трудится в поте лица, и добавлять слова вроде «запайка бензобака», «вал трансмиссии» и «усиленная ось», что для меня звучит как полная бессмыслица.

– Мне надо возвращаться, – говорит Клем, ускоряя темп. – Папа хочет устроить вечером тест-драйв. На следующей неделе приедет покупатель, а эта штуковина как была гробом на колёсах, так и осталась.

Он поворачивает к мастерской, а мы с Рамзи делаем крюк вдоль забора и шагаем к амбару. Не думаю, что Клем нас увидел.

Вся эта кутерьма с лотерейным билетом, а потом с доктором Преториус, и скорой, и Куполом, и наконец выстрелом, о котором никто не говорил… от этого мы с Клемом сблизились сильнее, чем за многие месяцы, но я всё ещё не готова рассказать ему, что тайком держу в амбаре мистера Мэша.

Запах я чую ещё до того, как открываю дверь амбара. Легкоузнаваемая вонь собачьих какашек и рвоты с кровью, которую я знаю по Сент-Вуфу, только на этот раз всё гораздо, гораздо хуже.