Сломай меня

Он пихает их внутрь, я хватаю одно и раскладываю. Потом ложусь на спину.

Кроме одеял Ройс принес пакет конфет и две бутылки воды.

– У нас кончился «Йу-Ху».

– Уму непостижимо, – шутливо охаю я.

Он выключает подсветку, тоже ложится и смотрит в небо. Спустя несколько минут мы оба глубоко выдыхаем.

– Успокаивает, да? – спрашиваю я. – Небо.

– Он темное.

Я улыбаюсь.

– Ты что? Там столько оттенков.

– Небо – темная пропасть, как моя душа, – шутит он.

Я смеюсь.

– Если так, давай приглядимся и найдем то, что ты не видишь.

– Чернота.

Я улыбаюсь.

– Там, в этом месте, грусть.

– Злость, – поправляет он.

Всматриваюсь и снова улыбаюсь.

– Ладно, ладно, но вот там, – показываю влево, – там синева, или чернота, или злость, становится светлее. Ну точно же синее, да? Мы назовем это преданностью. Темно-фиолетовый оттенок – привязанность, – рисую пальцем волну. – А если посмотреть вот туда, у самого края звезд, то там ты увидишь самое неожиданное – мягкость.

Рука Ройса обхватывает мою, я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются.

Он долго смотрит мне в глаза.

– Не забудь про серебро.

– Серебро?

Он медленно кивает.

– Оно и там тоже. Оно везде, повсюду.

Повсюду.

Боже.

– Тысячи и тысячи песчинок серебра… слишком много, чтобы забыть, – его взгляд опускается к моим губам. – Слишком много, чтобы пропустить или отпустить.

Звезды.

Оттенки его души.

Серебряные.

– Видишь? – выдыхаю я. – Там так много всего, кроме тьмы.

Он снова смотрит на небо, и я успеваю заметить улыбку у него на губах.

Проходит всего несколько минут, и он засыпает… держа в своей руке мою.

Именно в такое время, когда гаснет свет или когда он думает, что никто не видит, его сердце открывается.

В конце концов, он всего лишь одинокий мальчик, который не понимает – как же так? Кругом полно людей, которые любят его, братья всегда рядом, и, если что, они помогут ему.

Боль одинокого мальчика.

Боль потерянного мальчика.

Я бы могла избавить его от этой боли, если б он позволил.

Одиночество узнает одиночество.

* * *Просыпаюсь я от холода, но, прежде чем успеваю повернуться и схватить одеяло, отложенное в сторону, руки Ройса обнимают меня. Я лежу спиной к нему и чуть двигаюсь назад, чтобы сильнее ощутить тепло его тела.