Сломай меня

Следующее, что я понимаю, – моя спина ударяется о металлическую раму кондиционера, а Мике прилетает крепкий и мощный пьяный удар кулаком.

От Ройса.

Во дворе становится тихо, Мика поднимает руки и пятится назад.

Яростный взгляд Ройса обращен на меня.

А я?

Прекращаю дышать и жду, потому что, судя по его безумному взгляду… вот оно.

РойсЯ не чувствую ног.

Не чувствую моих гребаных ног, но каким-то образом подхожу все ближе.

Мои конечности болят, голова вот-вот взорвется, а разум… он размазан по всему этому долбаному месту, которое вроде бы называется голова.

Я ее ненавижу, она не слушается.

Она мне нравится, потому что бросает мне вызов.

Я не выношу самого ее вида, она меня отвлекает.

Я не могу ничего делать, когда она вне моего поля зрения.

Она все, что я хочу видеть.

Рычу сам на себя и шагаю ближе к ней. У нее на лбу появляются глубокие складки.

– Что я сказал, Бриэль? – Я не слышу собственного голоса – кровь пульсирует слишком громко. Слишком яростно. Но она слышит и качает головой.

Хлопаю ладонью по металлу сбоку от нее, и она бросает на меня сердитый взгляд.

– Я сказал, что никому нельзя к тебе прикасаться. Я сказал, чтобы ты ни к кому не прикасалась. Мать твою, ты что, настолько ветрена, что не в состоянии этого понять?

Она стискивает зубы, но не отводит взгляда – ни на долю секунду.

– Да пошел ты…

– Не, – окидываю ее взглядом. – Ты – девственница. Этого не случится.

Ее грудь вздымается, возможно, она охнула, но не уверен.

Мое лицо ожесточается, но у нее… ее лицо смягчается, и я вот-вот потеряю контроль.

Почему она не злится? Не борется? Не пытается заставить меня уйти?

Бриэль качает головой, и ее голос срывается, когда она говорит:

– Тебе не нужно все это делать.

– Все – это что?

– Включать режим мудака на полную катушку. Бить верного тебе парня. Рявкать на меня.

У меня саднит в горле, но я подавляю это чувство.

– Ты ведешь себя так, будто думала, что я другой.

Бриэль поджимает губы, наклоняет голову и, кажется, делает шаг ближе.

Или, может, его делаю я.

– Не другой. – Она протягивает руку и кладет мне на грудь, обнаруживая доказательство моего маниакального состояния. – Ты – больше.

Ее нежность обрушивается на меня, словно молот, лишая легкие воздуха и заставляя задыхаться. Мне больно.

Больше.

Больше, чем гнев и безрассудство, больше, чем импульсивность и оголтелость.

Нет.

Я не больше.

– Я это видела, – настаивает она, и ее способность читать меня еще больше раздражает.