Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

"

"– Ты до сих пор полагаешь, что имеешь для меня значение, Уайт? Спешу огорчить. Это было помутнением. Болезнью. Галлюцинацией. Выбирай, что больше нравится. Теперь я выздоровела. И неужели ты думаешь, что вместо ночи с великолепным мужчиной, ожидающим меня в зале, я выберу обжимания по туалетным углам с парнем, который пихает свой член в низкоинтеллектуальных шлюх?

За те несколько секунд, что потребовались мне для полного изложения мстительной речи, я успела испытать все уровни паники.

Рука на моей шее превратилась в камень, а угольная радужка полыхнула нездоровой искрой.

– Ты всё так же не следишь за словами, Эм, – прошептал Максвелл и, сократив расстояние, первобытно втянул воздух возле моих волос. Пульс загрохотал так, что, казалось, своим бешенством пробьёт пол под нашими ногами. – От тебя пахнет чужим. Меня это расстраивает, – он скосил губы в жуткой ухмылке. – Предлагаю исправить эти недоразумения.

Я не успела даже пискнуть, как он резко развернул меня и, намотав волосы на кулак, склонил над раковиной.

– Небольшой воспитательный момент, – агрессивно процедил Уайт и грубо надавил локтем между лопатками, одним уверенным движением пресекая все мои попытки выпрямиться.

В его голосе было столько злобы, что я опасливо затихла, вслушиваясь в природу шорохов над моей головой. Но, когда возле лица хлынула вода, а моих губ коснулась его ладонь, перепачканная мылом, я яростно замотала головой, пытаясь уйти от неприятного прикосновения.

– Не дёргайся, Эм. – Максвелл тщательно намыливал мне рот, а я, опасаясь, что гадость попадёт в горло, могла только мычать сквозь плотно стиснутые зубы.

Я отчаянно заскребла ногтями по столешнице, и один из них, не выдержав натиска, треснул. Палец взорвался болью, и я, беспомощно проскулив, попыталась пнуть своего мучителя, но он лишь коротко рассмеялся и, сдавив мне щёки, скользнул двумя пальцами внутрь. Нажал на язык, вызывая рвотный позыв.

– Когда-нибудь это будет мой член. Начинай привыкать, – его голос прорвался сквозь хрипы.

От жёсткого давления кожа между лопатками пылала огнём. Слизистую рта разъедала противная горечь, и я, не контролируя процесс, машинально сглатывала, ощущая, как по пищеводу тянется отравляющая пена.

Я пыталась извернуться и зарядить Уайту тысячу пощёчин, но своими комичными попытками только ещё больше раззадоривала его.