Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

А вчера в моей жизни произошло невероятное событие. Я сидела на балконе и смотрела на ночной город, когда в водовороте обезличенных мыслей чётко сформировалась одна: за последние двенадцать дней крышка коробки с прошлым открывалась лишь дважды.

Раньше пересматривать фотографии с Эйденом было моим ежедневным ритуалом, а сейчас… сейчас мне больше не хотелось травить душу. Несмотря на то, что поиски скрывшегося с места аварии водителя, на которого можно было бы скинуть часть вины, не давали никаких результатов, я должна была жить дальше.

Мой психотерапевт очень обрадовался этому великому умозаключению, ради которого, собственно, я и не вылазила из его кабинета целый год. А ещё он добавил, что мне стоит попробовать пообщаться с молодыми людьми, сходить на свидание. Ведь влюблённость даёт ощущение эйфории и счастья.

Влюблённость.

Наверное, это слово случайно залетело в его воодушевлённую речь, потому что я не представляла, как можно влюбиться в кого-то, кто не Райс.

Но общение с Уайтом действительно приносило мне радость, помогало забыться, и я, решив наплевать на моё до сих пор непрочитанное «поехала на ужин к сестре», поддалась импульсивному порыву и написала:

«Хочу тебя увидеть».

Крепко зажав телефон в руке, я вышла обратно в гостиную. Адам уже наводил причёску Дэниелу, а Кэти заливисто смеялась над тем, что рассказывал ей Леон."

"Следующий час я сидела как на иголках, постоянно одёргивая себя от желания залезть в телефон и посмотреть, прочитано ли сообщение. Я практически не участвовала в диалоге и всё чаще ловила на себе внимательный взгляд особенного гостя.

– Мне пора. – Кауфман поднялся с места. – Благодарю за ужин, всё было восхитительно вкусно.

– Вкуснее, чем у Миллера? – дразняще поддела его сестра.

– Безусловно, – усмехнулся Леон и, пожав Дэниелу руку, повернулся ко мне. – Проводишь?

Намёк был понят сразу. Накинув толстовку, я положила нервирующий меня гаджет в карман и, молча спустившись на первый этаж, вышла вслед за доктором на улицу.

Мы дошли до его машины и замерли друг напротив друга. Леон, несомненно, был красив, умён и обходителен. Я испытывала к нему благодарность и уважение, но эти составляющие сложно было отнести к чему-то романтическому.

– Я хочу объясниться, – выдержав странную паузу, тихо выговорила я, глядя в его карие глаза.