Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Если у него были к ней чувства, всё остальное теряло смысл.

– А Алисия?

Вопрос прозвучал резче, чем планировался, и Максвелл, приподняв бровь, безрадостно усмехнулся:

– Алисия – средство достижения цели. Источник информации.

А вот после этой фразы легче не стало. Меня выворачивало наизнанку от осознания, что он трогал её, целовал, занимался сексом. Внутри все органы разъедало поганой ревностью, на которую, по большому счёту, я не имела права.

– Эм, – позвал Уайт, и я сфокусировалась на его жёстком, не оставляющем ни намёка на компромисс лице.

– Но Стеф…

– Придумай что-нибудь. Вы же подруги.

Я недовольно поджала губы. Слишком мало ответов на такое количество просьб.

– Я обещаю. Но у меня много вопросов.

– Я знаю.

– Ты не ответишь?

– Сейчас – нет.

Я тяжело вздохнула.

– Почему?

Жёсткая складка у его рта разгладилась, и на лицо натекла лёгкая улыбка.

– Потому что беспокоюсь о тебе.

Чемпион пододвинулся ближе, убрал прядь волос мне за ухо, зачаровывая густотой темноты в расползающихся по радужке зрачкам. Скользнул пальцами по шее, спустился ниже и, подцепив резинку кофты, потянул вверх, вызывая мгновенную кислородную асфиксию. Притормозил, разглядывая вылезший кусочек кожаной ткани.

– Только я могу видеть тебя в этом. – Провёл пальцем вдоль кромки шорт, заполняя мою голову воздушными розовыми пузырями.

– Не можешь… – еле слышно выдохнула я, наслаждаясь тёплым поглаживанием в опасной близости от интимного места.

На чувственных мужских губах заиграла усмешка, и в красно-синей подсветке салона она выглядела жёсткой, чересчур вызывающей.

– Мне нужно получить твоё письменное согласие?

Вброшенная в тон ленивая пренебрежительность мгновенно пробудила желание поставить наглеца на место.

– Достаточно устного. Но прошёл целый год, – нарочно обронила я. – За это время его вполне мог получить кто-то другой.

Палец Уайта застыл на месте. В тёмных планетах заискрил фейерверк, готовый хлопушками разорваться в ближайшие три секунды. А мне, как дуре, хотелось орать во всю глотку от сумасшедшей эмоции в чужих глазах.

– Вот как, – тихий шёпот чемпиона опалил ухо, и оно загорелось, будто к нему поднесли зажжённую спичку.  – И кто же попал в раритетный список симпатий Эмили Майерс? Тот доктор?

– Может быть, – манерно растягивая слова, не уступала я.