Сирота

События тем временем развивались стремительно.

Андрейка направился к лодке, собираясь уплыть из Тулы не дожидаясь верстания. Просто потому что пришел к выводу – не дадут ему верстаться. До того обдерут до подштанников. Ничего не оставят, ни доспехов, ни оружия, ни денег, ни тем более меринов обещанных. Ничего ему не видать. А потом, если повезет, предложат от щедрот своих какой-нибудь кабальный вариант.

Однако тут его уже ждал Петр со своими людьми.

Устинка и Егорка, правда, отреагировали разумно. Тупо оттолкнулись от берега и отошли по воде к другому берегу реки, будучи готовыми рвануть куда-то подальше.

Что эти кадры пришли его грабить никто не сомневался.

– А вот и ты, малыш. – радостно произнес Петр.

– Тебе чего надо?

– Как что? Должок вернуть. Семь рублей. Или ты забыл? Да еще двадцать пять сверху, за то, что порочил мое доброе имя прилюдно.

– На … иди.

– А ну как Павлуша, всыпь мальцу тумаков, как и положено должнику, уклоняющемуся от платежей. – усмехнулся Петр, обращаясь к одному из своих спутников, что держал в руках метровую палку, не толстую, но довольно крепкую на вид и возможно даже упругую.

Тот шагнул вперед, но тут же остановился. Потому что Андрейка легким движением извлек саблю из ножен и крутанул ее.

– Убери.

– Мне терять нечего.

– Я ведь тоже могу сабельку достать.

– Так и давай.

– Жизни лишиться хочешь?

– Дерзай. Чего мнешься. Руби. Убивай. Чтобы этот мироед и твоего сына ограбил, когда ты сложишь голову за веру, царя и отечество.

 – процедил парень.

Павлуша, которому уже стукнуло сильно за тридцать, напрягся. Как и любой обитатель эпохи он имел особую чуйку на такую категорию поступков, которые можно было бы отнести к «слову и делу государеву». То есть, трактовать как измену. Причем измену не только царю, но и вере.

За самого отрока вряд ли церковь вступится. Но получить повод и прижать к ногтю или посадить на крючок влиятельного поместного дворянина с которого есть что взять – это пожалуйста, это завсегда.

И это было еще меньшее из зол. Потому что слова эти и все происходящее могли дойти до царя – его напугало. Теоретически. Ведь всем было известно, как по юности бояре шалили, как держали юного Иоанн в унижении и лишении. Так-то ему Андрейка даром не сдался. Но вдруг зацепит за душу? И вот тут-то и конец им настанет. Потому что, как минимум, самоуправство творят и действительно грабят. Все ведь слышали слова воеводы и то, что долг Андрейки официально погашен.