Сирота

А ему тут жить и с ними хлеб делить, ибо сидение осадное не первое было, и не последнее. Да и вообще, ныне в городе у него есть авторитет и уважение. А что будет, если все прознают про поступок этот? Вопрос. Но вряд ли добром сие кончится."

"Больше всего он опасался того, что Андрейка взбрыкнет и с боем уйдет. К татарам, понятно, не сунется. А вот к родичам вполне может податься. И те подадут от своей корпорации дворянской коллективную челобитную на имя царя. Хуже того – могут местных туляков к ней подключить, ведь сам священник их и накрутил уже подходящим образом.

И этот вариант – еще терпимый. Хуже будет, ежели Андрейка перепугается и в Литву побежит. А там Жигимонт[53] завсегда охочий до всякой скверны, супротив Руси направленной. Тут же такое дело, что выяснить, хотя бы частично, правдивость слов Андрейки – раз плюнуть. И упустить такую возможность возвести поклеп на церковь православную он не упустит.

Отец Афанасий хотел донести до митрополита свои страхи, но вовремя одумался. Потому что в этом случае Макарий без всякого сомнения пошел по пути силы. И постарался бы предотвратить возможное бедствие, как можно более быстрой ликвидацией Андрейки. Царь ведь ему такого промаха не простит…

Глава 9

1553 год, 8 февраля, где-то на реке Шат

День шел своим чередом.

Завершив тренировку Андрейка со своими холопами отдохнул, просох и занялся делами.

И только он сел за работу, как послышался отчетливый волчий вой. Многоголосый. В три глотки.

– Что сие? – напрягся Устинка.

– К бою! – рявкнул Андрейка и первым бросился к оружию, которое находилось рядом. Он ввел правило – держать его при себе.

Волки… это были те три молодые особи. Которые так и остались жить невдалеке, регулярно появляясь возле землянки. И позволяя Андрейке упражняться в дрессировке. Весьма бесхитростной.

Он их просто подкармливал, правильно себя позиционируя. Если кто-то из волков вел себя как-то не так, то он просто не получал еды. Поскулил? Получил кусочек. И так далее.