Измена. Право на сына (СИ)

— Но это не отменяет того, что я вел себя максимально отвратно, Ульяна! И ты, мать твою, ни разу не попыталась показать зубы! Тебе не раз было со мной неловко, но эта не та милая неловкость, когда влюбленный мужик целует женщину среди толпы незнакомых людей, потому что не может сдержаться! Ты не виновата в моих изменах, но ты виновата в том, что вышла за меня замуж!

— АХ вот как?!

— На нашей свадьбе все было в розах! — рычит он. — И когда речь шла про оформление и все кругом говорили, что розы — это красиво и романтично, ты опять молчала!

— Заткнись.

"— Я тебя давил с первого нашего свидания! И ты об этом прекрасно знала! И что мне помешает раздавить тебя окончательно, Улиточка? И ты даже будешь этому рада, раз с таким трепетом и теплом встретила пьяную и рыдающую свинью! Ты мазохистка, а я садист. И развод ни хрена не изменит И ты прекрасно это осознаешь. Я буду тебя тиранить в и вне брака, а ты страдать, а без всего этого ты полезешь в петлю, а сольюсь. Встретились два больных на всю голову одиночества!

И не выбрал бы я другую себе в жены, Уля, и не буду я опять женат!

— Хватит, Макар, — отступаю.

— И ты не станешь второй Леной для меня, — с угрозой улыбается, — потому что я не позволю тебе быть с другим. Лену я не любил. У меня на нее был дикий стояк, а она мне не давала, мурыжила и единственный шанс тогда отодрать ее во все щели.

— взять ее замуж, ведь она, дрянь такая, приличная девушка и ни-ни до свадьбы.

Да, это было весьма в репертуаре того Макара, который, как ты уже поняла этой ночью, был сраным нытиком и слабаком! Вместо того, чтобы отыметь жену, расплакался с каменной эрекцией ей в живот! А ты что?

Медленно отступаю без резких движений.

— Сюси-муси, Макар, — его лицо искажает оскал гнева, — ути-пути, тебе тазик принести, мой сладкий пирожочек? Самой не противно?

— Тебе было плохо... страшно и одиноко.

Щурится, и в глазах пробегает темная тень. Кидается ко мне, а я взвизгиваю и

залетаю в комнату.

— Отвали от меня!

Глав 49. Я рядом

— Я выломаю эту дверь — от рыка Макара вибрируют стены.

Как же он прав. Мы больные на всю голову. Макар орет за дверью, угрожает мне, а я чувствую себя живой. Сердце бешено колотится, разгоняя в крови адреналин и волнение. Все эти дни я была никакой, а сейчас дышу полной грудью.

— открывай, дрянь.