Пленена по собственному желанию

Он стоял надо мной, и я чувствовала его блуждающий по моему телу взгляд. Подол сарафана задрался, обнажив бедра. Грудь ломило, а дерзко торчащие соски готовы были прорвать тонкую ткань и вырваться на свободу. Я вся горела, сознавая, насколько беззащитна и в тоже время эротична сейчас, с припухшими от поцелуев губами, рассыпавшимися по плечам волосами и наверняка безумным взглядом подслеповатой хищницы.

— Это безумие, — проговорил он, опускаясь рядом. Его ладонь легла на мой живот, совершив круговое движение.

— Ты точно мне не снишься?

Я улыбнулась. Протянула руку и ущипнула себя — не до синяка, но вполне ощутимо. Мне тоже казалось, что все это сон или видение.

— Видишь, все реально.

Он склонил голову и поцеловал кожу в том месте, где я только что причинила себе легкую боль. От этого интимного, чувственного прикосновения у меня мгновенно пересохло во рту.

Его ладони легли на грудь, большие пальцы подразнили соски. Я выгнулась навстречу ласке, судорожно втянув воздух слегка приоткрытым ртом.

Мне тоже все происходящее казалось бредом. Но бредом прекрасным.  Опытные любовники не пьют коньяк в одиночестве на пустынном пляже, они все лето занимаются тем, что выискивают новых жертв своей харизмы. А этот точно поджидал именно меня, заранее предчувствуя встречу.

Блаженная дрожь пробежала по телу, когда широкие ладони обхватили грудь. Его губы коснулись моих, и язык  властно проник в рот. Я обняла незнакомца за шею, провела ладонями по жестким коротко остриженным волосам, отвечая на поцелуй со всем пылом, на который была способна.

Горячие волны предвкушения качали меня, как утлую лодчонку в штормовом море. Меня то бросало в жар, то потрясывало от желания. Я не отдавала отчет своим действиям и все теснее прижималась к незнакомому мужчине, мечтая отдаться ему без остатка.

— Давай-ка избавим тебя от этого, — хрипло и чувственно проговорил он.

Спустил бретели сарафана с моих плеч, обнажив грудь. Его горячий влажный рот поочередно накрывал то одно, то другое мягкое полушарие, а язык дразнил и без того чувствительные соски.

Потом он тихонько прикусил один из них и, облизав его, подул, словно утешая. Мне казалось, что комната закружилась, будто карусель, а сама я превратилась из живой девушки в сгусток желания. Приподняла бедра, позволяя стянуть с себя сарафан.

Теперь на мне остались лишь маленькие алые трусики, в то время как мужчина был полностью одет.

— Это нечестно, — проговорила я и не узнала звука своего голоса.