Пленена по собственному желанию

Скорее, я покоряю их с первого раза. Каждая женщина — редчайший алмаз, требующий качественной огранки, только в руках профессионала она может стать сверкающим бриллиантом. Я всегда охотно отзывался на интимные, полные обещания взгляды, прикосновения и вздохи, читая девушек как открытые книги — интересные, каждая со своей историей, вкусом и даже запахом. Но еще не встретил той, для которой захотел бы создать обручальное кольцо.

Среди моих женщин были образованные и прекрасные модели, мастера-ювелиры, партнерши по бизнесу и просто хорошенькие милашки с блестящими глазами.

Их было много, но они, как прошлогодние коллекции, быстро теряли свою прелесть и актуальность. Никого я не обижал вниманием, но никому и не обещал продолжения скоротечных романов. Сходился быстро и страстно, дарил украшения и был обходителен, но всегда уходил без сожаления. Одни лица сменялись другими, длинные ноги и волосы, наманикюренные пальчики, светящиеся счастьем улыбки — все они смешались в калейдоскопе красок и событий.

«Орлов» — вот моя истинная страсть и дело всей жизни. В ней нет места излишним сантиментам и уколам совести. Крутясь в море, кишащем акулами бизнеса, я научился быть твердым и достигать поставленной цели любыми методами.

Первым ушел отец. Ни деньги, ни связи не помогли ему избавиться от раковой опухоли, поедавшей его тело изнутри. Болезнь обнаружили слишком поздно…

Когда его не стало, мама, наш главный вдохновитель и та сила, что двигала вперед семейный бизнес, стала затухать, как свеча на ветру.

  Прежде никогда не болевшая, она чихала от любого сквозняка. Отошла от дел и могла часами смотреть в окно, вспоминая события давно ушедших дней. Те дни, когда она была молодой и только познакомилась с отцом. Рассказывала, как они жили на берегу Черного моря в маленьком тесном домике и были счастливы лишь оттого, что были вместе. Я поддерживал ее как мог, но бизнес требовал много вложений и высасывал все силы, точно огромная пиявка.

— Вижу, сын, что стала тебе в тягость… — призналась она как-то вечером, не отрывая подслеповатого взора от окна.

Вздохнула и плотнее укуталась шалью. — Пора мне…"

"Я бросился к ней и упал на колени, уткнувшись лицом в дорогие, пахнущие теплом и материнской любовью колени. Если бы кто-то из партнеров видел меня в тот момент, то наверняка посчитал слабаком и маменькиным сынком. Но мне было плевать на всех, кроме матери. Я уважал ее, боготворил и восхищался ее прозорливостью и чуткостью.