Пленена по собственному желанию

Круговыми движениями очертил пышные половинки, скользнул ладонью между ними. Затем так же медленно провел пальцем по намокшей «киске», задев пальцем набухший клитор.

Со стоном удовольствия я приподняла бедра.

— Точно не надо? — насмешливо переспросил Алекс. — Мне нужно остановиться?

Я замотала головой, позволяя волосам хаотично рассыпаться вокруг лица.

И тогда ладонь опустилась на попку, заставив меня вздрогнуть. Странно, но я не испытала ни боли, ни даже унижения. Шлепок был легким, едва ощутимым. Но подарил мне неведомое прежде удовольствие.

Словно в награду за выдержку, пальцы Алекса коснулись твердого бугорка клитора под тканью трусиков. Я пошире развела ноги, облегчая ему задачу. Круговые движения его пальца, нежные медленные касания заставляли мою кровь бурлить. Постепенно темп и давление увеличивались, становясь более настойчивыми. Когда вторая ладонь снова опустилась на попку, ткань трусиков совершенно намокла. Лоб мой покрылся испариной. Я мечтала кончить и вместе с тем желала продлить это небывалое удовольствие.

Легкие шлепки и дерзкие ласки Алекса довели меня до исступления. Я всхлипывала, словно желая разрыдаться от счастья. Вздрагивала и приподнимала бедра, навстречу опытным движениям пальца. Я полностью отдалась его власти. Закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Трусики, что все еще были на мне, сильно мешали. И Алекс прекрасно знал об этом.

— Если их снять, то порка будет ощутимее, — предупредил он.

— Пусть, выдохнула я.

Хотела снять их сама, но Алекс мягко отстранил мои руки.

— Лежи смирно, девочка. Позволь мне сделать все самому.

Трусики он снимал с меня так же медленно и осторожно. И вот, наконец, все мои прелести оказались на свободе. Я лежала на Алексе совершенно открытая, с раздвинутым ногами и задранной юбкой. Но нисколько не стеснялась этого.

— Продолжай!.. — потребовала и облизнулась.

Ахнула, почувствовав, как твердый палец погрузился в меня, не встретив никакого сопротивления. Я была влажной и податливой. Сходила с ума от желания и чувственного голода.

"А Алекс продолжал ласкать мою попку — теперь успокаивающими, ласковыми движениями. Он словно просил прощение за то, что причинил мне легкую боль. И я с радостью простила его, ведь вместе с ней испытала неведомое прежде удовольствие.