Сияние Хаоса

– Ваша Светлость, – стояли на коленях стражи, втянув голову в плечи, – днем леди получила послание от торговца Ария. Он просил о встрече в парке. Вечером леди отправилась в указанное место, но человека там не было. Неожиданно на нас напали, стрела попала в госпожу. Мы не смогли ее защитить.

– Арий?! – в бешенстве воскликнул герцог, вычленив из этого рассказа для себя самое главное. – Уничтожу, выродка!!!

– Господин, парня там не было... – попытался объясниться страж, но разъяренный отец уже решительно шагал по коридорам прочь из поместья.

Взяв лошадь из конюшни, он, не помня себя от гнева, поскакал во дворец. Учитывая его статус, вид и причину, герцог в короткие сроки получил аудиенцию у монарха, несмотря на позднее время. Выслушав сбивчивый гневный рассказ герцога Феранийского, король ненадолго задумался, а после дал свой ответ:

– Альмин... – вздохнул монарх, сцепляя сухощавые пальцы в замок. - Жизни дворян принадлежат королевству. Нет ни одной причины этому простолюдину убивать твою дочь.

Свадьба состоится в назначенный час. Или твоя дочь выйдет замуж за его деньги, или мы проиграем войну. В таких условиях выбор очевиден. Проведи расследование. Не может быть, чтобы преступник не оставил никаких следов. И учти, если невеста не доживет до дня свадьбы, в казну пойдет все твое имущество. Ты занимаешь высокий пост, Альмин. Мы не потерпим на нем неспособных людей. Можешь идти.

Герцог Феранийский очень многое хотел сказать, но прямо сейчас это было невозможно. Очевидно, Теруан провел грань между их дружбой и политическими делами, которую отец невесты просто не посмел бы перейти.

Слова короля о том, что у мальчишки нет поводов убивать его дочь, не вызывали доверия. Герцог все еще считал, что за нападением стоит этот голодранец, но отправить его в темницу для допроса теперь уже не мог. Проклятье... Надо было сначала взять гвардию и схватить всех этих простолюдин, допросить их, а уже потом идти к королю! Теперь остается только усилить охрану и.. . продолжать готовиться к свадьбе.

В общем, Альмина и без того разрывала на части злость от бессилия, а когда он вернулся в поместье и слуга передал, что лекарь очень просит его прийти в лазарет...

На узкой кушетке все еще в беспамятстве лежала его глупая дочь. Над ней стоял бледный лекарь Шурай и утирал рукавом пот со лба.

– Что еще?! – с порога зло бросил Альмин, захлопывая за собой дверь и решительно подходя к раненной дочери.

– В-в-ваша С-с-светлость...