Штрафники не кричали «Ура!»

Внешне он совершенно спокоен. Губы растягиваются в артистической лыбе.

— А мы думали, ты свой… — В его тихом, вкрадчивом голосе проступает искренняя досада и разочарование. — Штрафник, штрафник… Видать, сбрехала цыганская почта полевая…

Ухмылка вдруг исчезает с его лица. Он придвигается вплотную к лицу Андрея, так, что тот ощущает зловонное дыхание буренинского нутра. Кожа на лбу и на щечках Буравчика становится восковой, как у трупа. Борозды возле носа резко обозначаются, делаясь похожими на кровостоки ножей. Лютая злость выплескивается из черных бусинок-глазок.

— Я тебя, падлу, сам на перо наколю… — Губы его шевелятся чуть заметно, так, что сам Аникин еле улавливает произносимое Буравчиком.

В следующий миг тот уже в центре «отстойника», в проходе между нарами, балагурит без остановки, как артист разговорного жанра.

Андрей никак внешне не отреагировал на услышанное. Бывало и хуже. Он старается обмозговать ситуацию, исподволь, боковым зрением поглядывая за своими новоиспеченными врагами. Капитоша, видать, тоже из местных «своих».

Аникин мельком видит, что Буравчик уже возле Капитоши. О чем-то они шушукаются. Похоже, что он здорово зацепил за живое обоих «буравчиков».

— Зря ты полез, паря… — произнес негромкий голос слева от Андрея. Обернувшись, он с трудом смог различить говорившего. Неяркий свет прыгал в другом конце «отстойника», отбрасывая на раненого густую, шевелящуюся тень. Хотя он лежал на соседних нарах, Андрей не знал, кто он и как его зовут. Только смутно помнил, что принесли его в полубессознательном состоянии.

— А тебе-то что?… — с напускной суровостью спросил Андрей. — Пусть гады себе творят, что хотят? Так выходит?

Сосед молчал. Откашлявшись, он проговорил тихо-тихо:

— Ты это… гляди. У шибздика этого ножик за пазухой. Сам видел, как он его натачивал. В поле, за медсанбатом…

Андрей мог сказать «спасибо».

Теперь удара в спину можно было ждать в любую минуту. КтЬ знает, кто у них тут еще в замаскированных дружках. На войне в полевом медсанбате каждый день умирает по нескольку человек. Одним больше, одним меньше.

X

Андрей, ковыляя, вышел из амбара на улицу. Вечереет, и прозрачный октябрьский воздух делается еще холоднее и пронзительнее. Такое же, безжалостно холодное, лезвие ножа Буравчика.