Штрафники не кричали «Ура!»

— Перемещаемся! — успел крикнуть Хаген, резко вскакивая и на полусогнутых пускаясь вбок. Оба испытуемых послушно бросились следом. У Отто звенело в ушах. Ну и наделали же они шороху! Там, впереди, за занавесом темноты, творилось что-то невообразимое. Беспорядочная стрельба и крики слились в огромный узел паники. Что-то происходило и на рубеже, где вступила в бой группа Ремера. Отто даже показалось, что он различил голос ефрейтора, истошно выкрикивавшего: «Рота, вперед!»

В голове Отто вдруг мелькнула мысль, такая же шальная, как и вся эта ночная разведка боем.

Теперь, когда они раскрыли свое местонахождение, у разведгруппы был один выход: создать впечатление, что на этом направлении наступают превосходящие силы противника.

Одна из теней выросла совсем рядом и вдруг, попав под отсвет взрыва, превратилась в Ремера. Выглядел он жутко, весь красный, словно под кроваво-красным лучом прожектора.

"Он полз сбоку, со стороны карьера. Как раз оттуда, где громыхнул мощный взрыв и разгорелся бой.

— Ты чего? — непонимающе окрикнул Хаген. — Ремер?!…

— Комрад… комрад… — непрерывно произносили кровавые губы Ремера.

— Сюда, сюда, Ремер. Мы здесь!… — окликнул его Отто. Но он продолжал ползти по выбранному им маршруту.

— Комрад, комрад…

Только тут Хаген заметил, что ползет он как-то странно.

XXIII

В левой руке ефрейтор держал свою собственную ногу. Обхватив ее снизу рукой возле самой голени, он держал ее на манер фаустпатрона. Для того, чтобы удобнее было отталкиваться локтями. То, что волочилось за ним… Это не были пулеметные ленты… Его собственные кишки, вывалившиеся из дыры в животе, тяжелой гирляндой елозили по земле.

Он полз прямо на Дитмара.

— Комрад… комрад… — схватил он Дитмара за руку и принялся тыкать в нее оторванной ногой. Видимо, он просил Дитмара о помощи. Чтобы тот помог ему приделать ногу обратно.

Солдат вдруг истерично захохотал. Он пытался вырваться, но Ремер цеплялся, судорожно хватал его за рукава шинели.