Штрафники не кричали «Ура!»

— Не лучше ли тебе перевести дух?… Нас ожидает серьезная заваруха…

— Нет, — еще решительней замотал головой Ульман. — Панцергренадеры не боятся заварух…

— Или ты?… — с добродушной улыбкой переспросил старший группы.

— До того как попасть в «пятисотый», Ганс служил в дивизии «Гроссдойчланд»… — пояснил Отто.

Улыбка сошла с лица ефрейтора.

— Хорошо, солдат… — Голос Ремера звучал уже совершенно серьезно. — Переходишь в распоряжение нашей разведгруппы. За лейтенанта будет отвечать Пауль. Доставит его к фельдшеру…

Команда вместе с веревкой ушла наверх.

— Идем тихо… Главное, не шуметь. Достаточно близко, чтобы не терять друг друга из виду Но на ноги друг другу не наступать… — ефрейтор Ремер уточнял задание быстро, по-деловому, делая после каждой фразы короткие паузы.

— Наша цель — добраться без шума до перемычки и ударить по русским, — продолжал говорить Ремер. Ульман, который вообще не знал, каковы цели разведгруппы, слушал, наклонившись ухом к самому лицу ефрейтора. Тот тычком мощного увесистого кулака отодвинул фигуру Ульмана на пару шагов от себя.

— Эй, не наседай, панцергренадер… И так темно, а еще ты свет загораживаешь… Короче… Наш главный козырь — неожиданность. Мы должны свалиться на русских как снег на голову.

— Интересное дело… Как это мы можем свалиться на их головы со дна карьера?

Нескрываемая ирония звучала в голосе спросившего. Видно было, что он спросил для смеху. И вся фигура, какая-то развинченная, не стоявшая на месте, выказывала разбитной характер ее хозяина.

— Тебе, Дитмар, очень рекомендую приберечь свои шуточки на перекур после боя, — в голосе ефрейтора умело перемешались нотки той же иронии и одновременно дисциплинирующей суровости.

Не обращая внимания на несдержанные смешки, прошелестевшие по всей разведгруппе, ефрейтор махнул рукой в сторону противоположного края карьера.

— Ну что… двинули? Вперед, сукины дети, и да поможет нам Бог…

XVIII

Они — семь сгорбленных фигур — неслышно пересекли карьер по диагонали. Перемещались они неслышно, словно семь летучих теней скользили по песчаному дну огромной, изрытой воронками ямы. Впрочем, вряд ли кто-нибудь мог уловить издаваемые группой шум и шорохи в грохоте артиллерийской канонады. Гаубицы снова начали обстрел русского фланга.