Штрафники не кричали «Ура!»

Несколько раз подряд полыхнуло впереди, в загустевшей темноте, еле-еле высветив силуэты затылков и спин шагающих впереди. Следом в холодном ночном воздухе тонко разлился гул канонады. Совсем близко. Может быть, наши пытаются оттеснить… Додумать Отто не успел. Череда ярких вспышек высветилась впереди. Грохот выстрелов накрыл голову колонны. Ряды сразу смешались. Тут же началась неразбериха. Она лишь усиливалась истошными криками раненых и не менее истошными приказами командиров. По цепи к ним дошел приказ герра майора рассредоточиться и занять круговую оборону.

Шульц, уложив носилки с лейтенантом на землю, тут же пополз куда-то вбок, подальше от Паульберга.

— Стой! — попытался остановить его Отто. — Приказ!…

— А пошло оно все… — зло выдохнул Шульц и исчез в темноте.

— Вот сволочь… — рычал ему вслед Хаген. Он даже готов был пустить в темноту очередь из своего пулемета, но боялся задеть в этой суматохе кого-нибудь из солдат.

Снова, вслед за канонадой, ночное звездное небо прорезал нарастающий свист.

Звук этот, стремительно и жутко набухающий, вдруг лопнул мощным взрывом уже метрах в пятидесяти, в середине колонны. Следом за ним второй, третий, четвертый сотрясли землю. Не иначе, гаубичные, «стодвадцатимиллиметровые»…

— Похоже, третья партия — наша! — выкрикнул Отто Ульману. Тот залег возле носилок. Отто видел в отсвете разрывов его лицо — невозмутимо-сосредоточенное, рядом — отблеск дула его винтовки.

Решение надо было принимать как можно быстрее.

— Ганс, берем лейтенанта…

Ульман понял с полуслова.

Пулемет болтался спереди, больно стукался о живот. Руки Отто сжимали две узкие доски — импровизированные рукоятки наспех сколоченных носилок. Свист снарядов нарастал, но они успели выйти из-под обстрела. Разрывы сотрясли воздух и землю за их спинами.

Отто спотыкается и летит вперед головой. Его руки вцепились в доски носилок, и ему нечем смягчить силу удара о землю. Главное, не уронить лейтенанта. Хаген со всей силы ударяется лицом о землю. Сзади ему на спину наваливается ребро носилок.

Хорошо еще, что лейтенант не тяжелый… Черт побери… Хорошо и то, что Ульман быстро соображает. В последний момент он успел притормозить. А то бы совсем придавило Отто к земле. Теперь Ганс терпеливо ждет, пока Отто поднимется на ноги. Хаген выплевывает изо рта грязь и пыль вперемешку с кровавой слюной. Он здорово саданулся зубами. Губа опухла и жжет. И левая щека вся горит. По ней словно рашпилем прошлись.

— Как ты? — спрашивает Ульман.