Штрафники не кричали «Ура!»

Всех ротных и командиров отделений собирали на походное совещание.

В конце концов командир отделения поручил Отто попытаться раздобыть у фельдфебеля какую-нибудь заживляющую мазь.

— Да… Хаген! — окликнул унтер, уже удаляясь.

Судя по тону, он уже взял себя в руки.

— Спросите Корна про еду, — унтер приостановился. — Может быть, в обозе завалялся сухой паек для третьего отделения…

IV

Хагену напоминать об этом не стоило. Мысль о кормежке проснулась в нем сразу, как только он услышал приказ унтера. Что касается сухого пайка, единственный, кто владеет в батальоне самой достоверной информацией на этот счет, это, без сомнения, фельдфебель Корн.

— Герр унтер-офицер, разрешите сопровождать Хагена… — вдогонку обратился к унтеру Ульман.

У него тоже подводило от голода живот.

— Разрешаю… Только не шляйтесь где попало… В любой момент можем опять выступить…

Корн сразу узнал обоих.

— Вы еще живы, вояки? — спросил он, докуривая сигарету. Даже было похоже, что он обрадовался. Отто предположил это по голосу. Широкое, мясистое лицо фельдфебеля скрывали ароматные клубы сизого никотина.

— Так точно, герр фельдфебель! — отрапортовал Хаген. Надо вести себя так, как подобает настоящему «пятисотому».

— Да, наш «пятисотый» превратился в сборище всякого отребья… — с досадой выдохнул Корн вместе с очередной порцией дыма.

— А вы молодцы, парни… — проговорив это, фельдфебель протянул Хагену тлеющий окурок. — Вы вели себя верно, вытаскивая из-под огня вашего лейтенанта. Он — настоящий герой…

— Так точно, герр фельдфебель, — вставил свои пфенниги Ульман.

— Он не хотел, чтобы его отправляли в тыл. Хотел продолжать воевать в «пятисотом»… — продолжал разглагольствовать Корн.

Тем временем Отто сделал несколько жадных затяжек и передал никотиновый фитиль Гансу.

Фельдфебель был явно предрасположен порассуждать. Хаген с Ульманом внимали ему, затаив дыхание. Они олицетворяли собой в этот миг само терпение. Глядишь, расположение духа Корна и обернется для них чем-нибудь съестным.

Никакой мази фельдфебель не дает.

— У меня тут не фельдшерская… — недовольно бубнит он. — Пусть эти недоноски лечатся сами. Посоветуйте им помочиться на мозоли. Хе-хе… в момент заживает…

Зато Корн выдает им несколько кульков с галетами и четыре банки консервов. Они плоские, с ладонь величиной.

— По-моему, рыбные, — комментирует фельдфебель. — Хотя черт его знает… Проверите сами. Знаю одно — жрать это можно…

V

Уже по пути назад Хаген и Ганс принимаются грызть галеты. Они твердые, как камень.