Шлейф сандала (СИ)

Щец ему хочется, о карпе в сметане грезит, бедный…

прическа ""гитлерюгенд""

усы Хэндлбар

Глава 33

Я постучала в дверь дядюшкиной комнаты и сразу же услышала его недовольный голос:

- Кого принесло?!

- Змеищу! – язвительно ответила я, открывая замок. – Чего хотел?

- А-а-а… явилась… - Тимофей Яковлевич сидел в кресле у окна, одетый в одно исподнее, и курил. – Поговорить хочу с тобой.

- Говори, - мне хотелось смеяться, глядя на то, как он корчит из себя важную персону без штанов. Его «три пера» на голове были в беспорядке, словно дядюшка несколько дней не расчесывался.

Тимофей Яковлевич пошевелил пальцами, выглядывающими из дырки в носке, а потом изрек:

- Решил я не наказывать тебя своим отказом в помощи. Так и быть, стану стричь бороды, как и раньше. Радуйся, голубушка. Будешь в подчинении у великого брадобрея!

«Великий брадобрей» почесал живот, глубоко затягиваясь. Весь его вид говорил о том, что он был очень доволен собой. Я молчала, и Тимофей Яковлевич удивленно взглянул на меня.

- Я радуюсь. Теперь будет кому следить за тем, чтобы все инструменты прожаривались в печи, чтобы простыни были чистыми, зеркала вымытыми… Ах, брить клиентов еще позволю, - я с удовольствием наблюдала, как он выпучивает свои глаза, хмуря при этом густые брови. – Если подходит тебе такая работа, будешь накормлен, одет и обут.

- Ты… ты… - Тимофей Яковлевич не мог подобрать слова, чтобы выразить свое негодование. – Гадюка подколодная! Аспид в юбке! Приперлась сюда и давай свои порядки наводить! Ишь ты! Учить она меня вздумала, глиста рыжая!

- Я так понимаю, разговора не получится, - вздохнула я, направляясь к двери. – Ладно, пойду я. Распоряжусь, чтобы Евдокия карпа в сметане приготовила.

- Чтоб тебе мыши пятки погрызли, окаянная! – с надрывом воскликнул дядюшка.

Я вышла в коридор, закрыла дверь на замок и засмеялась. Куда денется, согласится!"

"Евдокия сидела за столом, положив голову на руки. Но когда я вошла, женщина резко выпрямилась.

- Елена Федоровна, не могу я так сидеть! Привыкла готовить Тимофею Яковлевичу, а сейчас совсем тошно!

- Так, может, мне Акулинку от печи освободить? Пусть чем-нибудь другим занимается, - предложила я.