Север

Свирепый сделал еще шаг назад, и в его глазах было столько боли и растерянности, что мое сердце заныло. Бер стоял перед страшным выбором - пойти за братом и бросить свой народ, или остаться и больше никогда не увидеть Лютого. Только для Ледяного этот выбор даже не стоял, когда он снова пихнул своего сына в мощную грудь своими большими сильными ладонями:

- Я не позволю тебе забыть про твой долг! Эти знаки кое-что значат!

Я закрыла глаза, задрожав, когда Король ногтями впился в грудь младшего сына, проделав кровавые борозды поверх шрамов на груди.

- Ты принадлежишь своему народу и не вправе забывать об этом, как бы тяжело тебе не было!

- Старик прав, - неожиданно проговорил Лютый, стоя плечом к плечу с Севером, - не вини себя, брат. Ты должен остаться здесь...Если мы не удержим натиск Кадьяков у приграничного города, то вы станете последней обороной. Будь начеку.

Это были последние слова, сказанные ему братом, и, медленно кивнув, Лютый просто развернулся, зашагав прочь от своего дома, а я снова плакала, глядя на раздавленного Свирепого, который смотрел вслед уходящего брата, сжимая кулаки и, кажется, готовый броситься за ним бежать без оглядки.

- Мия...

Голос Ледяного был тихий, но твердый, когда я удивленно моргнула, переводя взгляд на него, и пока еще не веря в то, что он назвал меня по имени. Только Король смотрел прямо на меня так, словно прощался и переживал, добавив:

- Кадьяки страшный народ. Запомни одно - не попадайся им даже близко. Учуяв то, что ты принадлежишь Северу они не оставят тебя в живых. Ты - проклятье рода Севера, которая очернит его чистую кровь, и королевский род Кадьяков закончится, больше не возродившись.

Рычание Севера и Лютого заглушили последние слова Короля, но мне хватило и сказанного, чтобы сердце икнуло, тут же провалившись куда-то в область отбитого копчика, и холодный пот выступил на теле, тут же превращаясь в ледяные кристаллики.