Сердце бьется

Руслан с силой сжал в кулаки руки, собираясь, действительно собираясь это все прекратить. Потому что мясо… И она, должно быть, устала. И ему нужно в душ… И, да господи, миллион этих чертовых «и»! Руслан встряхнул головой, отгоняя наваждение. И даже отошел на полшага, но потом поймал ее жадный голодный взгляд, и вся его решимость растворилась – будто не было. Потому что, ну не мяса она хотела. Не мяса… Но была очень голодна, да…

– Маленькая, – выдохнул он растерянно, когда её руки легли на его ремень.

– Тшш… – шепнула его девочка, ловко избавившись от преграды в виде пуговицы и молнии на брюках. Руслан покачнулся, завел руки за спину и оперся ладонями о комод. Позволяя ей все, что угодно. Время остановилось. Превратилось в здесь и сейчас. Брюки с оглушительно громким, взрывающим барабанные перепонки шорохом сползли вниз и повисли на щиколотках. Тонкие пальцы пробрались под рубашку, погладили подрагивающие от напряжения мышцы и медленно, убийственно медленно скользнули вниз.

– Ты не должна… Я не…

– Тебе не кажется, что ты ужасно косноязычен, как для мужчины твоего возраста и сексуального опыта?

Белый хохотнул, глядя прямо в глаза маленькой нахалки, расположившейся у его ног. А у той от смущения, кажется, даже волосы порозовели, и ведь не пасует. Все туда же… Дразнит. Дерзкая какая.

– Может быть. А ты… уверена, что хочешь это попробовать, потому что, если у тебя такой уверенности нет, я…

Смеясь, Алиса закатила глаза.

– Просто позволь мне, ладно?

Кто он такой, чтобы возражать? Особенно, когда ее губы так близко, что он кожей чувствует жар ее дыхания и…

– Дьявол! – выдыхает Руслан и со стуком врезается затылком в стену. А что? Может, хоть боль отрезвит… – Маленькая…

– М-м-м…

Звук прошел вибрацией по ее горлу, усиливая наслаждение. Руслан чертыхнулся.

– Пожалуйста, скажи, если это слишком… Если ты начнешь задыхаться или…

– О, да просто заткнись!

Окей… Не дурак, понял. Заткнуться – значит, заткнуться. Руслан до хруста сжал челюсти и снова ударил бедрами. Ласки Алисы стали увереннее, его захват сильней. Цветы рассыпались у его ног, дополняя картину, которая потом навсегда врежется в его память.