Сердце Дракона. Четырнадцатый Том. Часть 2

— никогда такого не слышала и не видела в хрониках и легендах.

— Это имя из очень далекой страны, — Хаджар, все же, посмотрел на потолок. Там он увидел огни каменного города. Города, в который он, когда-то, был влюблен безответной любви того, кто так и не смог прогуляться по вожделенным улицам и проспектам. — Очень далекой…

— Расскажешь про неё? — попросила Тенед. — я, признаться, не так много путешествовала в своей жизни. А путь нам, судя по всему, предстоит не близкий. За разговором время пройдет быстрее.

Хаджару стоило было бы отказать.

— Это северный город, моя госпожа, — начал свой рассказ Хаджар. — он построен на берегу черной реки, которую люди нарядили в гранит.

— Нарядили реку в гранит? — удивилась Тенед. — Простые смертные? Но зачем?

Хаджар уже хотел ответить, но так и не нашелся, что сказать.

— Наверное, им нужно было это сделать, — пожал плечами.

— И как же они этого добились? — принцессе сложно было представить простых смертных, которые смогли бы справиться с такой задачей.

— Ценой многих жизней, моя госпожа. Очень многих…

Тенед на какое-то время замолчала. Они так и шли, по щиколотку утопая то ли в настоящей, то ли в иллюзорной воде, укрывшей пол лабиринта."

"— Погибли, потому что надо… знаешь, Хаджар, мне кажется, та страна не очень отличается от нашей.

Теперь уже замолчал сам Хаджар. А затем коротко ответил:

— Да, не отличается…

— Расскажи мне еще.

И Хаджар начал свой рассказ. Рассказ о мире, в котором так и не успел пожить, но который до сих пор, порой, вспоминал. И, самое странное, почему-то никогда прежде и ни с кем не делился этими воспоминаниями.

Даже с Аркем…

Нет, он не должен позволять себе вспоминать её имя. Только не в этом месте.

* * *Хаджар стоял над ледяным гробом. Внутри, на подушках из снега и зимы, лежала черноволосая, белокожая красавица.

Хаджар положил ладонь на крышку гроба.

Он не успел… опоздал… и появись он всего на несколько минут раньше, то…

— Значит вот каков ты, Безумный Генерал, — она открыла свои зеленые глаза. И мертвенные, бледно-розовые губы, зашевелились срываясь с лица лоскуты замершей кожи. — Уже нашел себе другую.